Онлайн книга «Чесночные баллады»
|
— Отец моих детей, даже в этом на тебя мне полагаться приходится… Четвертая тетушка вытащила пояс из брюк, затянула петлю на железной раме койки и снова пробормотала: — Отец, сегодня моя мука подходит к концу… Четвертая тетушка сунула голову в петлю и спрыгнула… Умереть не удалось – надзирательница спасла. Надзирательница безжалостно хлестала четвертую тетушку по лицу и орала: — Старая хрычовка, что задумала? Четвертая тетушка бухнулась на колени перед надзирательницей. — Дочка, милая дочка, сделайте одолжение, дайте мне умереть… Надзирательница замешкалась, на ее лице проступило женское участие. Она притянула к себе четвертую тетушку и сказала: — Матушка, никому не рассказывай, что пыталась сегодня убиться, я тебя тоже не выдам. Больше не плачь, веди себя хорошо, я подумаю, как тебе помочь, чтобы тебя пораньше выпустили. Четвертая тетушка хотела снова поклониться, но надзирательница ее удержала. — Милая дочурка, моего старикашку без вины убили… — И об этом тоже молчи, ты повела людей жечь уездную управу, а это то еще злодеяние! — У меня в голове все перемешалось, я больше не буду… Через месяц четвертую тетушку освободили по состоянию здоровья, и она смогла вернуться домой. Раздел третий 1 января 1988 года в исправительно-трудовом отряде устроили выходной день. Из нескольких сотен преступников кто-то отсыпался, кто-то сидел на койке и строчил письма домой, многие столпились во дворе и через окошко смотрели праздничные песни и пляски по черно-белому телевизору, который выставили на столе в штабе. Гао Ма и Гао Ян уселись на большом сером камне во дворе, стащили ватники и вылавливали вшей. Гао Ма и Гао Яна обволакивало теплым солнышком. По двору группками по двое-трое расселись уже перезнакомившиеся преступники и, нежась на солнце, перешептывались. В сторожевой башне за внутренними воротами лагеря нес караул часовой с пистолетом-пулеметом, большие металлические дверцы главных ворот стояли плотно закрытыми, поверх задвижки висел большущий замок. Несколько партийных кадров из исправительно-трудового отряда стригли преступникам волосы и травили анекдоты. Челноком сновала стайка крупных мышей между стенами устроенной под открытым небом уборной во дворе. Между внутренними и внешними воротами те же самые мыши загнали черного кота на дерево. Гао Ян вздохнул. — Мыши так отъелись, что теперь и кот их боится. Гао Ма усмехнулся, но не издал ни звука. Гао Ян продолжил: — Я попросил твою соседку, чтобы она после Нового года передала тебе обувь. Гао Ма растрогался. — Не надо грузить ее этим. Она же одна осталась, двоих детей растит, ей и без того непросто. Я как-нибудь обойдусь. — Братец, не переживай, вот пройдет год, выйдешь на волю, заживешь в свое удовольствие, найдешь новую жену. Гао Ма ухмыльнулся, но ничего не ответил. Гао Ян добавил: — Ты как-никак демобилизованный, я же вижу, что на тебя в отряде начальство смотрит по-особому, да и ведешь ты себя примерно, тебе точно смягчат наказание. Может, ты даже раньше меня выйдешь. — А разница-то – выйду я раньше или позже? Я вообще подумываю, чтоб за тебя отбыть наказание, тебя бы пораньше к семье отпустили. — Гао Ма, мы с тобой по-братски должны все пережить, мужчины должны уметь переносить тягости, вот только четвертую тетушку жалко… |