Онлайн книга «Чесночные баллады»
|
Гао Яну было ужасно неудобно идти под конвоем, и он несколько раз споткнулся. Полицейские только сильнее вцеплялись в него. В левом ухе звучало: — Иди давай! А в правом: — Шевелись! По обе стороны дороги выстроилось множество людей, все глазели и разевали рты, словно им хотелось надкусить что-то повисшее высоко в воздухе над ними. Мощными пинками и кривыми перевалами передвигались преступники с полицейскими, а через небо вместе с ними летела стая птиц, помет каплями дождя падал вниз – на головы преступников и полицейских, но ни тем, ни другим и дела до этого не было, никто не возмущался и даже не поднимал руку, чтобы счистить черно-белые подтеки птичьего дерьма с головы и тела. Гао Ян начал уже подозревать, что дорога будет вечно плестись перед ними. По сторонам дороги через какое-то время начали появляться высотки – на высотках крупными значками намалевали всякие лозунги; потом появились стройплощадки – над стройплощадками взмывали под облака краны цвета яичного желтка. По обе стороны улицы – зеваки, был среди них и свирепо зубоскаливший голозадый озорник, который схватил ком коровьего навоза и кинул в шествие. Непонятно, в кого он хотел попасть – то ли в преступников, то ли в полицейских, то ли и в преступников, и в полицейских, то ли ни в преступников, ни в полицейских, а просто забавы ради решил метнуть говна. Этот ком дерьма вызвал в рядах замешательство, но через минуту все вернулось на круги своя. Теперь они вышли на тропинку в лесу, где в аккурат могли разместиться шедшие плечом к плечу три человека. На стволах деревьев по обе стороны тропинки зеленел мох, полицейские плечами соскабливали его с едва слышным шорохом. Иногда на тропинке обнаруживался слой золотистой листвы, иногда – чавкавшие под ногами грязные зеленые лужи, в которых резво плавали красные жучки. Те суетливыми креветками рассекали водицу, поэтому плеск воды сопровождался подъемами и падениями красных жучков. Когда они переходили железную дорогу, пошел дождь, и капли падали особенно плотно, ударяясь о лысые головы с силой камушков. Гао Ян инстинктивно втянул шею. Жесткое ребро шпалы стукнуло его в израненную ногу, и по внешнему краю икры до подколенного сухожилия проскочил ток. Раненая нога вскрылась. Потек гной. Жидкость начала затекать в закутки нового ботика. Гао Яну было по-настоящему жаль обновку, и он обратился к полицейским с мольбой: — Начальники, позвольте мне выдавить гной из ноги – и потом я пойду дальше. Оба стража, точно глухонемые, даже малость не отреагировали на просьбу. Когда они прошли рельсы, мимо с грохотом прокатил товарняк, колеса которых поднимали такие смерчи, чуть штаны не сдуло. Поезд прошел, дождь вскоре перестал. Из зарослей крапивы у обочины выскочил петушок с еще не выросшими крыльями, скосил головку, вперился глазками в Гао Яна. А тот призадумался: откуда в такой глуши петух? И только Гао Ян задался этим вопросом, как петушок пригнул голову, втянул длинную шею, бросился вперед и отчаянно клюнул его прямо в нарыв на лодыжке, Гао Яну стало так больно, что он чуть не вырвался из железной хватки Тонкого и Толстого полицейских слева и справа, отчего оба стража перепугались и еще сильнее вцепились ему в прямоугольные мышцы на руках. Петушок без устали преследовал Гао Яна, все клевал и клевал его, от боли Гао Ян орал во все горло, а полицейские старательно игнорировали вопли, тычками понуждая его идти вперед. На спуске петушок выклевал из нарыва белое сухожилие. Петух вжал обе ножки в землю, подался назад, гребешок налился кровью, разноцветные перья на шее встали дыбом, изо всех сил он вытягивал белое сухожилие, и, только когда ниточка достигла чуть ли не метра в длину, связка наконец оборвалась. Оглянувшись, Гао Ян увидел, как петушок со свистом заглатывает сухожилие, будто макаронину. Худощавый полицейский припал тонкими губами к уху Гао Яна и тихо сказал: |