Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 73 – Мо Янь

— Чем занят, дядюшка Седьмой? – спросил я.

Седьмой дядя поднял голову, прищурился и смотрел на нас так долго, словно не узнавал, а затем горько улыбнулся:

— Повозку чиню.

«Как же она умудрилась так разбиться?» – подумал я, а вслух спросил:

— Как это случилось?

— Не повезло, – вздохнул Седьмой дядя, – столкнулся с автомобилем секретаря Ма.

Я наклонился и увидел на обломках повозки засохшую черную кровь и седые волосы.

— Дядюшка Седьмой, это твои волосы? – спросил я.

— Конечно мои, – ответил Седьмой дядя. – Как же не мои, ослиные, что ли?

Большим и указательным пальцами я взял жесткую длинную щетинку и спросил:

— А это что?

— Это волос из ослиного хвоста! – рассердился Седьмой дядя. Он помолчал, а затем резко повысил голос, словно ссорился с кем-то: – Разве это мои волосы, а не ослиная шерсть? Если бы у меня росли такие черные, грубые и длинные волосы, разве автомобиль секретаря Ма посмел бы в меня влететь?

В гневе он размахнулся топором, разрубая деревянные обломки так, что щепки разлетались, словно осколки снаряда.

— Дорогой дядюшка Седьмой, разве вы чините повозку? – спросил я. – Очевидно же, что вы рубите дрова!

Седьмой дядя почесал затылок и захихикал. В это время его окружил жужжащий рой изумрудных мух, похожий на зеленое облако. Я подумал, что они, вероятно, хотят опуститься на черную кровь, чтобы подкрепиться, но Седьмой дядя не переставал размахивать сверкающим топором, они боялись повредить крылья и не решались снизиться. Седьмой дядя стоял с голой спиной, обнажая красно-коричневую кожу. Он был довольно худощав, но при этом крепок, мышцы на руках нисколько не усохли, можно даже сказать, были хорошо развиты. Одет он был в свободные штаны с широким поясом. Такие штаны вышли из употребления десятилетия назад. Именно такие штаны, как и ручные тележки, в свое время внесли вклад в освобождение всего Китая. «У шаньдунских рабочих два богатства: свободные штаны да драный ватник». Седьмого дядю в четырнадцать лет мобилизовали как рабочего. Он ходил в драном ватнике до колен и свободных штанах, из-за пояса которых импозантно торчала курительная трубка. Маршал Чэнь И сказал, что победа в Хуайхайской битве была достигнута народом Шаньдуна благодаря ручным тележкам. Седьмой дядя говорил, что только тележками было не обойтись, в критический момент приходилось полагаться на штаны. «Вжух!» – штаны снимались; «шур-шур!» – штанины завязывались; «вшш!» – в них засыпалось сто пятьдесят цзиней зерна, проса или риса; затем поясом затягивалась горловина, и получившийся мешок вешался на шею; обняв набитые зерном штанины, распрямив икры, держа спину, выкрикивая лозунги и сверкая голым задом, солдаты бросались в реку вслед за командиром роты. Что такое зерно? Зерно – это боеприпасы бесконечной мощности, а боеприпасы – это бесконечное зерно. Знаете, чьи это слова? Командующего Сюя! Политрук нашей роты мобилизованных крестьян учил нас: «Можете потерять хер с яйцами в мотне, но чтобы мешок с провиантом на шее терять не смели!» Не будь штанов, можно ли было рассчитывать только на тележки? Ближе к главному полю боя дороги не только утопали в грязи, но и покрылись воронками от снарядов, тележки там проехать никак не могли. Что делать? Снять штаны, разгрузить тележку, пересыпать зерно из мешков в штаны. Штаны были удобны. Командующий Сюй сказал, что свободные штаны – пятое великое изобретение китайского народа, разработанное специально для войны. Со штанами перевозить зерно было удобно! Когда нужно было перевести дух и выкурить трубку, человек становился на колени, склонял голову и пятился назад, выпрастываясь из штанин. Наполненные зерном штаны оставались стоять на земле, словно половина богатыря. Передохнув, стоило сказать «пора» – и вот ты уже наклонился, пролез между штанинами, уперся руками в землю, задержал дыхание и на выдохе поднялся во весь рост. Разве было бы так удобно с мешком?