Онлайн книга «Ну и шутник же вы, мастер»
|
Могила Седьмого дяди находится посреди пшеничного поля. На поле рядами растут тутовые деревья. Когда колосья желтеют, созревает и тутовник. Последний раз я был на могиле Седьмого дяди три года назад. В то утро спустился густой туман, колосья стояли мокрые. Стая сорок клевала тутовник. Взошло солнце, туман, словно легкая вуаль, стелился между деревьями. Я стоял перед могилой Седьмого дяди, в голове был полный кавардак. Многие воспоминания о нем сталкивались в моем уме, будто в маленький глиняный кувшин запустили слишком много рыбы и креветок. Какое-то время я бросался от одной мысли к другой, потом достал из-за пазухи бутылку вина, вытащил зубами пробку и возлил вино перед могилой. Седьмой дядя причмокнул губами и похвалил: «Хорошее вино, славное вино! Такого славного вина за всю жизнь не пил!» И подливал себе чарку за чаркой. «Дядюшка Седьмой, – сказал я, – поменьше пейте, не напивайтесь». «Напиваться? – ответил он. – Да я в жизни не знал, каково оно на вкус, опьянение». Когда Седьмой дядя напивался, выглядел он по-настоящему ужасно. Он лежал на кане и душераздирающе вопил: «Матушка родная, как же тяжко… как же тяжко…» – и, рыдая, хватал себя за грудь, бил по голове, а еще поочередно колотил своими огромными ступнями по перегородке. Как я уже говорил ранее, у Седьмого дяди были необычайно большие ступни, и не только большие, но еще и малость уродливые. Ему приходилось носить обувь сорок шестого размера увеличенной полноты, а толстые мозоли на подошвах могли сравниться с натоптышами на ногах верблюда. Деревенские перегородки обычно строили из одного слоя самана до балок потолка, они были непрочными – как же они могли выдержать его удары? Бум! – один удар, и перегородка задрожала; бум! – еще удар, и с перегородки посыпалась земля; после десятка ударов – бум-бум! – раздался оглушительный грохот, будто рушились небеса и разверзалась земля, – перегородка рухнула. За стеной находилась печь, в котле на которой варилась жидкая каша, Седьмая тетушка как раз разжигала под ней огонь. В итоге стена рухнула, котел разбился, печь развалилась, и Седьмую тетушку едва не задавило насмерть. Цзефан и Юэцзинь в гневе вытащили Седьмого дядю во двор и начали пинать ногами, так что он, словно мяч, катался по всему двору. В этот момент младший сын Седьмого дяди, Фэншоу, вошел со двора и поспешно спросил: «Братья, что вы делаете?» Цзефан и Юэцзинь ответили: «Разве ты не видишь?» Фэншоу сказал: «Пинать так – это же утомительно. По-моему, лучше просто выкопать яму и живьем закопать старую сволочь, и дело с концом!» Цзефан и Юэцзинь немного заколебались, но Фэншоу, от природы импульсивный, схватил лопату и начал прямо посреди двора копать яму для захоронения. Седьмая тетушка, увидев, что дело принимает серьезный оборот, поспешно выбежала на улицу и остановила соседа, старшего Чжана. Старший Чжан был старым членом партии с 1938 года, имел в деревне большой авторитет, и даже секретарь партийной ячейки относился к нему с особым уважением. Седьмая тетушка привела старшего Чжана во двор, где увидела, что Фэншоу уже выкопал яму, а Цзефан и Юэцзинь, ухватив Седьмого дядю за обе ноги, тащили его к ней. Седьмой дядя, цепляясь за землю, рыдал, как маленький ребенок. Увидев, что кто-то пришел, Седьмой дядя закричал: «Помогите!.. Отряд возвращенцев хочет меня живьем закопать!..» |