Книга Может быть, однажды, страница 77 – Дебби Джонсон

— К чему мне так утруждаться? – спрашивает он и с искренним интересом ожидает ответа.

Я вдруг воображаю себя крутой героиней боевиков, вроде Лары Крофт или Черной Вдовы – они бы без труда сбили этого слизняка на землю и сообщили, что по капле выцедят из него жизнь, если он не ответит на вопрос.

Однако я не героиня блокбастера, а простой школьный администратор, джиу-джитсу не владею, да и прикасаться к сидящему передо мной мужчине не имею ни малейшего желания. И потому отвечаю так, чтобы вызвать в нем некоторый интерес.

— Денег у меня немного, но за информацию я заплачу, – не повышая голоса, сообщаю я. – Мне нужны имена его настоящих родителей и, если возможно, их адрес.

— Они уехали обратно в Дублин, точнее сказать не смогу, даже если бы и захотел. Имена помню. Сколько дашь, принцесса? У тебя небось и счет в банке, и большой богатый дом, и все дела. Кто ты теперь? Юрист? Врач? Бухгалтер?

— Нет, я всего лишь работаю в школьной администрации. Могу предложить 50 фунтов и больше никогда вас не потревожу.

Он обдумывает мое предложение и, как я и предполагала, заламывает другую цену, выше названной. Я и не надеялась, что услышу от него хоть слово по доброте душевной, потому что нет в нем ни доброты, ни души. Конечно, когда-то он был другим – в детстве, когда бегал по улицам невинным ребенком. Наверняка и он может рассказать печальную историю, которая сделала его таким – жестоким и безразличным. У него тоже есть шрамы, но мне его судьба не интересна. Я не могу позволить себе утонуть в болоте несчастий, в котором влачит существование эта семья.

В конце концов мы приходим к компромиссу, и я передаю собеседнику пачку банкнот, которые сняла в банкомате по пути к этому дому. Дети смотрят на нас с искренним интересом, и даже пес приподнимает одно ухо.

— Мать звали Мона, – выдавливает он, медленно и тщательно пересчитав деньги, как будто мне нельзя доверять. – Мона Фаррелл. Фамилия отца была Райан, имя вроде бы Патрик, но на сто процентов не уверен. Такое чисто ирландское имечко, это точно. Не знаю, чем тебе это поможет, ведь они отказались от мальчишки, когда ему исполнилось всего четыре года. Хорошо, что мы оказались рядом и подставили плечо. In loco parentis^[12], взяли в семью, и все такое.

Я тоже не знаю, чем мне помогут эти имена, но у меня есть основания предполагать, что родители Джо были из Дублина и что Джо отправился туда же, а потому любая информация может пригодиться. И еще я отчетливо понимаю, глядя на человека, который смотрит на меня, щурясь на ярком солнце, что прийти сюда было необходимо. Так я напомнила себе, откуда Джо родом. Как он рос и с чем столкнулся.

— Все-таки невероятно, что Джо вырос именно здесь, – тихо говорю я, собираясь уходить.

— Ну да, ну да. Благодарение Господу. А теперь отвали, хочу почитать «Рейсинг Пост»^[13].

Он разворачивает коляску, въезжая на крыльцо, и я отскакиваю назад, чтобы не попасть по колеса. Вскоре он исчезает в доме, оставив входную дверь распахнутой настежь.

Я же стою неподвижно еще несколько секунд, собираясь с мыслями и борясь с волной тошноты. Родители Джо бросили его, оставили здесь жить. Мои же, из самых лучших побуждений, оторвали меня от человека, которого я любила. Мне так и не удалось узнать, какой матерью стала бы я, но всей душой надеюсь, что лучше, чем и те и другие.