Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 7 – Дебби Джонсон

Теперь я знаю: этот юмор – что-то вроде нервного тика. Тайлеру часто бывает не по себе в компании, и он с детства привык спасаться шутками. Отголоски этой привычки просачиваются во все его проявления – я научилась их считывать.

— Ну, постараюсь, – говорю я и медленно провожу ступней по его ноге под столом, с удовольствием наблюдая, как у Тайлера удивленно вытягивается лицо. – Полугодовщина – это серьезно. Все это знают. Такое надо отметить.

Он наклоняется и целует меня – легко, едва касаясь губ, – и я снова думаю, как же мне повезло. Мир онлайн-знакомств – та еще рулетка, но в Нью-Йорке всё совсем печально. Мне потребовалась немалая смелость, чтобы не поставить крест на всей этой затее. Знали бы вы, сколько лягушек я перецеловала, пока не встретила своего принца! Если честно, я уже подумывала удалить с концами все приложения для знакомств, когда вдруг пришло сообщение от Тайлера. Он оказался не просто «симпатичным ботаном», но и хозяином трех собак! Если точнее, трех рыженьких лабрадоров. Они-то и склонили чашу весов на сторону Тайлера. Я решила еще разок испытать судьбу.

Мы вместе уже полгода, но я совру, если скажу, что без остатка отдаюсь этим отношениям. Пускай в прошлое Рождество я и дала себе слово открыться любви, во мне остался некоторый скепсис – и, возможно, страх. Уроки, усвоенные в молодости, так просто не забываются – они врастают в тебя, становятся частью эмоциональной ДНК.

Мои родители расстались, когда мне было шестнадцать. Развод был Грязным – с большой буквы Г. До сих пор не знаю, что именно случилось, но мама с папой в одночасье перешли от привычной размеренной жизни к ожесточенной войне.

Начался ужасный период, полный криков и скандалов. Помню, как лежала у себя в комнате и слушала, как внизу бьется посуда. Моя мама, обычно такая спокойная, превращалась в мегеру. Папа не оставался в долгу. Это было чудовищное, травматичное время, и что-то во мне тогда сломалось.

Эта война растянулась на месяцы, а я оказалась меж двух огней – растерянная, раздавленная. Родители держали гостиницу в Корнуолле, где я и выросла. Может, из-за нее они так долго не расходились. Или из-за меня. Кто знает. А потом мама познакомилась с Итаном – кардиологом, который остановился в этой самой гостинице, – и вышла за него замуж. Меня с криками и слезами увезли из родного дома, от отца, от подруг в Штаты, где я стала изгоем. Хуже испытания для девочки-подростка не придумаешь.

Мой бывший муж – человек, за которого я вышла в двадцать четыре только потому, что он позвал, – говорил, что я «эмоционально недоступна». Подозреваю, что он был прав. Наверное, мне давно пора к психотерапевту, но моя британская душа бунтует против этой затеи.

Хотя Тайлер, сидящий напротив во всем своем великолепии, вполне мог бы меня переубедить. Разве он не заслуживает более цельного, более здорового партнера, чем я? Да и разве я сама не заслуживаю стать такой?

Нет, это слишком сложный вопрос для такого приятного вечера. Пока оставим.

— Знаешь, – говорю я, – сперва я думала, что те фотографии с пёселями – фотошоп. Ну сам посуди – как такой красавчик, да еще с такими чудесными лабрадорами, может быть холостым?

— Понимаю, – отвечает он и серьезно кивает. – Трудно в это поверить. Наверное, виноваты очки. Или моя скучная работа. А может… ну… мой характер?