Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 25 – Дебби Джонсон

Папа подходит ко мне и сразу же обнимает. Сандра заботливо забирает у меня из рук чашку с кофе, чтобы я могла обнять его в ответ. Я утыкаюсь носом в его рубашку и вдыхаю папин запах, который ни с чем не спутаешь. Как же долго мы не виделись! Никто никогда не обнимал меня так, как папа. Только тут я замечаю, что плачу. Когда папа наконец отпускает меня, на его рубашке остается мокрый след.

— Прости, – говорю я, кивнув на пятно.

— Да брось, Элеонор! Как же я рад тебя видеть! Прости за то, что знакомство с Сандрой получилось таким, э-э-э, неожиданным.

— Всё нормально, – говорю я, вытирая слезы. – Я сама виновата, надо было тебя предупредить. Как ты? Только честно.

Раз уж он возлежал голым в постели с подружкой, вряд ли ему было совсем уж худо – хотя, может, они невинно обнимались или обсуждали погоду. В чем мать родила. Уточнять, сочетался ли этот процесс с кардионагрузками, я, пожалуй, не стану.

Всматриваюсь в его лицо. Как же он постарел с нашей последней встречи. Природной красоты не утратил, но морщины стали глубже, взгляд усталый. Седины прибавилось – впрочем, ему идет. Я замечаю, что он делает то же самое – изучает меня в ответ.

Мне вдруг становится неловко. Между нами повисает странное напряжение. Грудь Сандры прекрасно разрядила обстановку, и первое папино объятие было чудесным – но теперь порыв чувств схлынул, и мы смотрим друг на друга сдержанно. И оба не понимаем, как себя вести.

— Не так уж плохо, милая, учитывая обстоятельства, – говорит папа. – Не буду скрывать: перепугался я сильно, и в больнице было не слишком-то здорово. Но мудрые врачи велели считать то, что случилось, тревожным звоночком и предупредили, что необходимы некоторые «перемены в образе жизни». Звучит ужасно, правда?

— Да уж, папа. Значит, с сигарами покончено?

— С сигарами покончено, стресс под контролем. И больше никакого бекона! Увы! Я всё думаю: а стоит ли вообще жить, если тебе нельзя бекон…

Остальные «прелести жизни» – холестерин и давление – скорее всего, тоже нужно будет отслеживать, но сейчас явно не время для таких разговоров. Чуть позже вплотную займусь этой темой, поговорю с Итаном. Он уже на пенсии, но хотя бы в общих чертах меня сориентирует.

— Тогда я тоже завязываю с беконом – за компанию. И вообще, я приехала помочь с пабом, со всеми рождественскими делами. За барной стойкой я, конечно, в детстве не стояла, но за твоей работой всегда следила зорко!

— Ага. Если память мне не изменяет, ты ловко таскала из бара кувшины с пивом для себя и своих друзей. Верно рассказываю?

Я делаю невозмутимое лицо.

— Не понимаю, о чем ты.

Сандра смеется над нашей перепалкой, потом говорит, что ей надо привести себя в порядок. На выходе она чмокает папу в щеку, а он шлепает ее по заднице. Она взвизгивает и выбегает из комнаты. Я качаю головой, а папа беззвучно шепчет «прости».

— Садись, я сделаю тебе чаю, – говорю я. – Есть хочешь? Я смотрю, супов у тебя целый склад…

— Да, вкусный суп – моя слабость. Но ухаживать за мной не нужно, Элеонор. Я прекрасно себя чувствую! Не стоило тащиться сюда через полмира…

— Я сделала это не из чувства долга, – отвечаю я, хоть это и не совсем правда. – Я искренне хотела к тебе приехать. Слишком уж долго мы с тобой не виделись. Жизнь идет своим чередом, годы летят как дни. Разреши тебе помочь! Что же ты упираешься, как баран?