Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 111 – Дебби Джонсон

Потом отправляюсь в кафе к Мэгги. Ее муж Майк вчера вечером заглянул в паб – передал мне ключи и рассказал, как дела у супруги. Выпил кружку пива, но быстро ушел: без Мэгги он был какой-то потерянный. Бедняга. Его звали на Рождество в Розингс (и наверняка еще в несколько мест), но он вежливо отказался. Они с Мэгги привыкли справлять праздники вместе.

В кафе и пекарне гораздо теплее, чем в гостинице: обогреватели тут на таймере, и их можно включать заранее. Я с благодарностью принимаюсь за работу. Как Мэгги и объяснила заранее, многое из классических угощений уже готово: рождественские пудинги, насквозь пропитавшиеся ароматом хереса, фруктовые кексы, начиненные сливами и орехами. В одном рома оказалось столько, словно его пекли для бывалого моряка. Четыре больших чизкейка уже лежали в морозилке – я достала их и поставила на прилавок оттаивать. У них необычные вкусы: «Бейлис», «Тиа Мария», шерри-бренди и шампанское – просто гениальная находка. Кажется, нам придется выделить отдельный стол исключительно для взрослых.

Я улыбаюсь, оглядывая прекрасно укомплектованную кухню со сверкающей посудой, и приступаю к делу. Нахожу запасы, о которых говорила Мэгги, – съедобные рождественские украшения, глазурь, маленьких пластиковых снеговиков, – и перечитываю ее пожелания. «Но можешь сделать по-своему», – приписала она в конце.

Первые полчаса я планирую: что когда печь и охлаждать и куда все это потом ставить. Потом радостно потираю руки и начинаю. Настроение и без того было приподнятое, а перспектива провести весь день на этой кухне делает меня абсолютно счастливой.

Следующие пять часов проносятся стремительно: я едва успеваю отмерять, смешивать, взбивать, раскатывать. Многое идет не так – но, как всегда говорила Мэгги, это неотъемлемая часть процесса. Я получаю огромное удовольствие и по ходу делаю фотографии, чтобы отправить своей наставнице. Ответа нет. Либо Мэгги отсыпается, либо пришла в такой ужас, что не может печатать.

Люси появляется около четырех – вместе с Беллой и своим двоюродным братом, Патриком-младшим. Белла выглядит слегка помятой. Я протягиваю ей диетическую колу из большого холодильника. Она смотрит на банку, пожимает плечами, открывает.

— Как утро прошло? – спрашиваю я.

Ее ведь подняли ни свет ни заря. Мне не терпится послушать истории о роскошном обеде, о подарках, веселье и неизбежных семейных шалостях. И, конечно, о Лиаме. Я так и не получила от него весточки – впрочем, и сама ему не писала. Наверное, он был занят. Ничего, еще увидимся.

— Слишком шумно, еще и разбудили рано, – стонет Белла. – Но… в целом неплохо. Нет, правда. Мне подарили новые наушники. И сказали: «Эти точно последние, юная леди». – Она копирует голос Лиама, и я смеюсь. – Близнецы были в полном восторге. Лиам тоже казался счастливым. Он любит, когда вся семья собирается. Ну. Нормально, в общем.

В переводе с подросткового это практически «великолепно». Киваю, и у меня теплеет на сердце при мысли о Лиаме, который сегодня встречает первое Рождество в большом старом доме, бывшем когда-то нашей игровой площадкой. При мысли о Лиаме… Так, пора остановиться. Кажется, лицо выдает меня, потому что Белла вдруг морщится, цедит «Фу, гадость какая» и уходит, прихлебывая колу.

Люси берет на себя руководство командой помощников и расставляет в конце зала складные столы. Мэгги всё продумала заранее, и работы у нас осталось не так много. Столы и стулья украшены в розово-белых тонах, повсюду стоят большие вазы с розами тех же оттенков. По столешницам рассыпаны конфетти в форме звездочек, у каждого столика – своя маленькая елочка. Солнечный свет льется сквозь высокий стеклянный потолок, и весь зал выглядит по-настоящему празднично.