Книга Галерея Москва. Шедевры знаменитых мастеров на улицах столицы, страница 68 – Виталий Калашников

Это надгробие Ивана Алексеева. В последние несколько лет правления Екатерины Великой он был вице-губернатором Санкт-Петербурга. Но интересно не это. А то, что, глядя на памятник, мы можем увидеть его портрет – тот самый мужской профиль в медальоне. Мартос стал одним из первых, кто начал помещать в мемориальную композицию изображения покойных.

Надгробие Ивана Алексеева

Памятник Трубецкой авторства Мартоса

Ещё одна работа маэстро в Донском монастыре – памятник Анне Петровне Кожуховой (Трубецкой) – хоть и без портрета, но с трогательной эпитафией: «Незабвенному другу от неутешного супруга с четырьмя сиротами». А над всем над этим – скорбный ангел, обнимающий символическую урну с прахом. Внешний вид композиции оказался так популярен, что позже копировался другими мастерами. Да и сам автор сделал почти точную её копию уже для другой женщины и другого некрополя. Она посвящена тайной советнице Елене Карнеевой и сегодня стоит на петербургском Лазаревском кладбище. Эти работы считаются последними мемориальными скульптурами Мартоса.

Заламывающие руки, нарочито скорбящие и упивающиеся горем персонажи были трендом в кладбищенской скульптуре начала XIX века. И эмблемой этого культа вполне могут быть плакальщицы скульптора Демута-Малиновского.

Василий Демут-Малиновский больше известен в Санкт-Петербурге. Там он участвовал в оформлении и Горного института, и Казанского собора, и Павловского дворца. Его работы красуются на макушке арки Главного штаба при входе на Дворцовую площадь.

Первой такой плакальщицей считают ту, которую скульптор сделал для надгробия Владимира Новосильцева в 1826 году. В Донском монастыре находится чуть более поздний вариант, изготовленный для Ивана Барышникова. Как ценный экспонат это надгробие здесь накрыли металлическим навесом.

Плакальщица на могиле Барышникова

Постамент авторства Витали

Плакальщицы от Демута-Малиновского сегодня имеются на нескольких некрополях. Например, такая стоит над могилой Александра Грибоедова в Тбилиси. Интересно, что все эти мемориальные скульптуры хоть и очень похожи, но часто имеют свои индивидуальные особенности, какие-то характерные для образа конкретного покойного элементы.

Неподалёку от плакальщицы можно найти надгробие другого рода. Уже не металлическое, а мраморное. Коленопреклонённый ангел, сложивший руки в молитве, на крышке роскошного саркофага с резным орнаментом. Это уже известный нам и знаменитый на всю Москву Иван Витали. На постаменте двойное посвящение – с одной стороны действительному тайному советнику Ивану Тутолмину, а с другой – его супруге Софии. Уровень мастера чувствуется сразу. Достаточно посмотреть на барельеф с изображением Иисуса Христа. Пряди волос Спасителя, тонкие черты лица и гирлянды из всевозможных цветов вокруг проработаны настолько детально, что твёрдый и крепкий материал ощущается живым и невесомым.

В подклети Большого собора Донского монастыря находится ещё одно мемориальное произведение Ивана Витали. Это скульптурная композиция с двумя девушками, олицетворяющими веру и надежду. В авторстве сомневаться не приходится – на постаменте рукою мастера написано: «Компоновал, изваял из металла, произвёл Иван Витали». Но создавалась эта скульптура не для Донского, а для Новоспасского монастыря. В 1820-х памятник воздвигли над могилой супругов Бекетовых. А спустя почти сто лет некрополь уничтожили. Особо ценные памятники демонтировали и перевезли. С той поры работа Витали и хранится здесь.

Интересно, что гранитный постамент под скульптурой тогда, в 1920-х, распилили и использовали при строительстве Дома на набережной, выложив из него часть ступеней Театра эстрады. При последнем ремонте здания выяснилось – на внутренней стороне ступеней уцелели надписи, по которым восстановили эту историю.