Книга Галерея Москва. Шедевры знаменитых мастеров на улицах столицы, страница 66 – Виталий Калашников

История у панно сложная. Её Екатерина Зернова рассказала сама. Художница прожила долгую, насыщенную жизнь и оставила воспоминания, где поделилась деталями создания этого своего шедевра.

Заказ на панно Зернова получила от архитектора Якова Белопольского. Будущий автор проектов цирка на проспекте Вернадского и памятника Юрию Гагарину на Ленинском проспекте в ту пору продумывал концепцию нового здания библиотеки Академии наук СССР. Монументальному сооружению, которое предполагалось возводить в районе Калужской площади, требовалось не менее грандиозное украшение. Размеры должны были быть внушительные: 3 на 10 метров. В таких габаритах Зерновой было где и как развернуться. Но её эскизы архитектор отклонял один за другим. Художница уже было отчаялась, как очередная её идея пришлась Белопольскому по душе. Девушка с раскинутыми руками, перед раскрытой книгой (библиотека всё-таки) с формулами на одной из страниц, которые Зернова рисовала под диктовку знакомого математика, а вокруг – схемы, иллюстрирующие кривизну пространства, подсмотренные в научных изданиях.

Панно «Книга – память человечества»

Но когда живописец и архитектор наконец пришли к согласию, строительство библиотеки заморозили, а затем и вовсе отменили.

К тому времени проект панно уже успели опубликовать в журнале «Советская архитектура». С ним Зернову пригласили поучаствовать в одной из ближайших выставок. Так изначально живописная история трансформировалась в изображение из смальты. Но теперь уже недовольна была сама автор. Она собственноручно заменила смальту на более изящную мозаику. Получилось компактнее, чем первоначальные масштабы, – 3 на 15 метров.

Мозаичное панно с девушкой (которая, по мнению Зерновой, в таком виде стала более симпатичной) и книгой забрал Московский текстильный институт для украшения фасада здания факультета прикладного искусства. Сегодня это один из учебных корпусов РГУ им. Косыгина.

Начну издалека. Во времени и в географии.

1910 год, Париж. 23-летняя русская студентка Института Пастера Татьяна Рашевская переживает любовную драму. Девушка наотмашь и безответно влюбилась в доктора Соломона Марбе. Чувства барышни были так сильны, что она, не в силах совладать с ними, наложила на себя руки. Родственники договорились упокоить несчастную на кладбище Монпарнас. Терзаемый угрызениями совести за загубленную жизнь Танечки доктор Марбе часто приходит на могилу, тяжело вздыхает, рассматривает вполне стандартный надгробный памятник с надписями на кириллице и… вдруг понимает: ожиданий студентки он, может, и не оправдал, но кое-что для её памяти сделать может.

Тут нужно заметить, что Соломон Марбе был родом из Румынии и внимательно следил за судьбами своих соотечественников во Франции. Как раз тогда в Париж перебрался скульптор Константин Бранкузи. На родине его не понимали, а вот город, где творили Роден, Модильяни, Руссо, принял мастера с распростёртыми объятиями. Его манера уходить от реализма в сторону абстракции тогда многим казалась новаторской.

И вот доктор Марбе обращается к земляку Константину Бранкузи с просьбой продать одну из работ под названием «Поцелуй», где двое влюблённых, высеченных в камне, сливаются в единое целое. Сделка происходит. Автор получает 200 франков от родственников Тани (меньше 1000 евро на современные деньги), и выкупленную скульптуру монтируют на верхнюю часть надгробной плиты.