Книга Галерея Москва. Шедевры знаменитых мастеров на улицах столицы, страница 49 – Виталий Калашников

Кстати, буквально в нескольких метрах от фигуры гранитного Сталина стоят ещё две работы Сергея Меркурова: бюсты Ленина и Маркса образца 1939 года, выполненные из чёрного гранита габбро. Но им, в отличие от соседа, достаётся гораздо меньше внимания. Да что там, многие не замечают памятник Ленину работы Меркурова, который стоит в самом центре Москвы. На Тверской площади за ярмарочными павильонами притаился скромный монумент из любимого мастером розового камня. Тут вождь мирового пролетариата не вещает что-то, вытянувшись в полный рост, а задумчиво сидит с блокнотом в руках. Тонко, интересно, живо. Но почему же нет массового интереса? Вероятно, должно пройти ещё какое-то время, чтобы уровень работы в сознании большинства смог отделиться от личности того, кто запечатлён в камне, и был больше связан с именем скульптора.

Бюсты Ленина и Маркса в «Музеоне»

Автограф автора на памятнике Сталину, который сейчас хранится в парке «Музеон»

Если у кого-то сложилось впечатление, будто Сергей Меркуров в порыве идеологического экстаза слепо штамповал лидеров эпохи, отвергая и не замечая ничего вокруг, то вот вам неожиданная история.

В 1896 году в зале заседаний Московской городской Думы торжественно открыли мраморный памятник Екатерине II. К столетию памяти императрицы его создал Александр Опекушин (тот, который автор памятника Пушкину). После революции скульптуру демонтировали и передали Музею изящных искусств. А в 1950-м пришла установка сверху: каменную царицу распилить и изваять из её фрагментов сорок бюстов Карла Маркса. Бывший на тот момент директором музея Сергей Меркуров на свой страх и риск переправил монумент к друзьям в Ереван, которые пристроили Екатерину II в Национальную галерею Армении, оформив произведение искусства мраморным ломом, необходимым для занятий студентов. В период очередной волны репрессий это своеволие могло дорого обойтись Меркурову, но пронесло. А тот самый монумент императрице благополучно простоял в гостеприимной Армении до 2003 года, когда был доставлен на родину, отреставрирован и помещён в одном из залов Большого дворца в музее-заповеднике «Царицыно». Там памятник находится и сегодня.

Когда отправляешься на железнодорожный вокзал, меньше всего ожидаешь увидеть там искусство. Поезда – да, палатки с сэндвичами и прессой – тоже, а вот оригинальные работы знаменитого художника – о таком, согласитесь, даже мысли не возникают. Неудивительно, что, оказавшись в зале ресторана Казанского вокзала, испытываешь культурный шок: вот ты идёшь среди суетящихся пассажиров, гремящих тележек носильщиков, под характерные звуки объявлений о прибытии поездов, а потом делаешь шаг в сторону, открываешь массивную дверь и будто попадаешь в галерею. Или, если хотите, на персональную выставку Евгения Лансере.

Лансере – фамилия французская. Предок живописца пришёл в Россию с армией Наполеона и остался тут навсегда. Сам Евгений рос в творческой семье: отец – скульптор, дядя – художник Александр Бенуа, сестра – тоже художница Зинаида Серебрякова. Неудивительно, что Лансере с детства был на «ты» с холстом и красками.

1913 год. Архитектор Алексей Щусев приступает к строительству Казанского вокзала. Появившееся прямое железнодорожное сообщение между Москвой и бывшей столицей Волжского ханства требовало нового здания. Концепция соединения Востока и Запада отразилась во внешнем облике комплекса и должна была отразиться в его внутреннем убранстве. Для оформления интерьеров Щусев пригласил участников гремящего на всю страну творческого объединения «Мир искусства» – а это почти всё семейство Евгения Лансере, включая его самого. Так Александр Бенуа для внутренностей башенки, имитирующей казанскую Сююмбике, придумал два торцевых панно: «Триумф Европы» и «Триумф Азии». Зинаида Серебрякова сделала эскизы для заполнения восьмиугольных ниш ресторанного зала, где, по её задумке, в расслабленных позах должны были размещаться практически оголённые дамы, символизирующие страны Востока. Подключили даже Сергея Конёнкова, которому поручили придумать скульптуры и фонтан. Евгению Лансере же досталось центральное панно в ресторанном зале «Торжество России, соединяющей Европу с Азией». В центре царица в развевающихся одеждах, а по краям две девушки: одна на быке, другая на драконе. Даже слабо знакомый с мировой мифологией зритель точно мог угадать, кто есть кто. Но всем этим задумкам суждено было остаться лишь на картоне. Первая мировая война, а затем и революция остановили процесс. Вскоре жизнь разбросала и участников «Мира искусства».