Книга Галерея Москва. Шедевры знаменитых мастеров на улицах столицы, страница 32 – Виталий Калашников

Мастерская Родена, конец XIX века

Затем было Московское училище живописи, ваяния и зодчества, а после него – стажировка во Франции, где та, которая сравнивала свой характер с пожаром, без памяти и безответно влюбилась. Не совладав с чувствами, девушка дважды пыталась покончить с собой: бросалась в Сену и травилась ядом. Тогда друзья увезли Анну Голубкину домой, где она приходила в себя в клинике для душевнобольных. А восстановившись, вновь отправилась в Париж и стала ученицей в мастерской самого Огюста Родена.

Голубкина всё схватывала на лету. Работала по двенадцать часов в сутки, лепила головы, руки, ноги, наблюдала за мастером. А тот не вмешивался, лишь наблюдал и помогал понимать.

И вот 1899 год. На авторитетной выставке «Весенний салон» в Париже работы Анны Голубкиной становятся сенсацией, а сама она получает бронзовую медаль. Окрылённая, в вихре славы и хвалебных газетных статей, она возвращается в Москву и почти сразу узнаёт: ею интересуется купец Савва Тимофеевич Морозов.

Как раз тогда в Камергерском переулке происходит большая стройка. На деньги Морозова Фёдор Шехтель строит новое здание для Художественного театра. По задумке архитектора, над главным входом должно было размещаться большое скульптурное панно.

Никакого конкурса и жюри. Кроме кандидатуры Анны Голубкиной, Савва Морозов никого больше не рассматривал. Только она! В процесс скульптор включилась быстро. Сделала несколько эскизов и в итоге придумала по-настоящему революционный сюжет: человек, который борется со стихией. Многие уверены, что Голубкина в своей работе предрекла революцию и показала её настроения, которые уже зрели в обществе. Да что там, сам Художественный театр был революционным.

Анна Голубкина называла горельеф «Море житейское». Но сегодня его именуют и «В волнах», и «Волна». Но чаще всего «Пловец».

2,5 × 2,7 метра – композиция на фасаде в Камергерском переулке стала самой масштабной работой Анны Голубкиной и, как оказалось, единственной в формате уличной скульптуры. В начале 1920-х она с энтузиазмом участвовала в конкурсе на создание памятника драматургу Островскому. Голубкина сделала несколько вариантов монумента, но в итоге комиссия присудила ей третье место. И если много лет назад бронза на выставке в Париже была триумфальной, то в этот раз мастер расценила это как личный позор. В порыве гнева она схватила молоток и стала крушить свои работы.

И всё-таки не все произведения Анны Голубкиной сегодня красуются в музейных залах. Кроме горельефа на здании театра, для Москвы она сделала ещё кое-что. Правда, это находится не совсем на улице, но в свободном доступе. Куда идти – расскажу в одной из следующих глав. А пока о том, кто стал причиной гнева вспыльчивой Голубкиной.

Николай Андреев – это имя не только для Анны Голубкиной, но и для многих его коллег в разное время было всё равно что красная тряпка для быка. Неудивительно, что проигрыш ему в конкурсе на памятник Островскому Голубкина восприняла так остро.

Николай Андреев

Но надо сказать, что и самому Андрееву над этим проектом пришлось изрядно попотеть. Работал над монументом он почти пять лет, затяжно и порой мучительно. Сперва долго ждали из Финляндии камень для постамента. Затем скончался Фёдор Шехтель, который, собственно, этот постамент и придумал. На суд приёмной комиссии Андреев предоставлял свою работу сперва в глине, потом в гипсе. В довершение всего, наблюдая за процессом отливки памятника, скульптор подхватил воспаление лёгких и в день торжественной церемонии открытия лежал в кровати. В общем, дался он Николаю Андрееву большой кровью.