Книга Галерея Москва. Шедевры знаменитых мастеров на улицах столицы, страница 10 – Виталий Калашников

Памятник Минину и Пожарскому на Красной площади

Памятник Минину и Пожарскому, Москва, 1856 год

Работы над памятником велись в разгар Отечественной войны, что придавало ему ещё больший символизм. В 1817-м наконец всё было готово. Композицию, отлитую в Петербурге (кстати, с первого раза, что случалось тогда нечасто), по воде повезли к месту установки. С остановкой в Нижнем Новгороде, где работу приняли с восторгом. Затем почти пять месяцев ушло на монтаж композиции в Москве, и лишь 20 февраля 1818-го, при гигантском стечении народа и присутствии Александра I с семьёй, состоялось торжественное открытие.

Отдельного внимания в композиции заслуживают барельефы на постаменте. Здесь их два. На одном показано изгнание поляков из Москвы, а на другом – сбор пожертвований Мининым. В этой второй мизансцене Иван Мартос изобразил самого себя в виде человека, отдающего в ополчение своих сыновей. История биографичная. Дело в том, что два сына скульптора действительно сражались в рядах русской армии против Наполеона. А старший, Никита, даже погиб в одном из боёв.

Памятник Минину и Пожарскому идеально вписался в композицию Красной площади, которая в XIX веке обросла и Историческим музеем, и новым зданием Верхних торговых рядов. Сам же монумент позже оградили чугунной решёткой и поставили рядом фонарные столбы.

Серьёзные перемены в судьбе памятника случились синхронно с изменениями в жизни страны. В 1931 году принимается решение очистить Красную площадь. К тому моменту уже возвели Мавзолей, и монумент имперским героям напротив него смотрелся, как тогда казалось, идеологически некорректным. К тому же посчитали, что он мешает проведению парадов, шествий и демонстраций. С такими аргументами его аккуратно передвигают в сторону, ближе к Покровскому собору. Там он стоит и по сей день, развёрнутый уже не на Кремль, а на Исторический музей.

За этот памятник скульптор Мартос получил награду – чин действительного статского советника. Это соответствовало генерал-майору и давало право титуловаться «Ваше превосходительство».

1818 год. Как раз в то время, когда в городе гудят празднества по поводу установки памятника Минину и Пожарскому, сюда из Санкт-Петербурга приезжает молодой, 24-летний скульптор Джованни Витали. Его отец, чистокровный итальянец, в своё время променял солнечный Апеннинский полуостров на Северную Венецию, где у него появился на свет сын Джованни. Имя на слух среднестатистического москвича начала XIX века экзотическое. Потому у нас начинающего скульптора тут же прозвали Иваном Петровичем. А тот и не сопротивлялся. Витали с первых дней в городе старался максимально в него интегрироваться: усердно работал и в итоге открыл собственную мастерскую на Чистопрудном бульваре.

Это позже Иван Витали прославится оформлением Исаакиевского собора в Петербурге и окажется на особом счету у императорской семьи. Николай I лично закажет ему скульптуру в память о скончавшейся младшей дочери, монумент в честь своего отца Павла I и ещё ряд работ, которыми сегодня гордятся крупнейшие музеи страны. В Москве же мастер набивает руку и создаёт, например, масштабные, многофигурные композиции на аттиках Слободского дворца (сегодня здесь размещается Бауманка) и Сиротского приюта на Знаменке (теперь здание в ведении Министерства обороны).