Книга Его дочь, страница 46 – Кьяра Маркелли

— Это вряд ли. Вообще‑то, – встряхивает он головой, – мне нужен кто‑то вроде тебя.

На этот раз он не отводит взгляд, смотрит прямо мне в глаза. Снова дискомфорт, желание спросить его, что значит «вроде меня»? Что он видит во мне, чего не вижу я? Или чего там нет…

Я молчу: он проводит теплыми пальцами по моему лицу, убирает упавшую прядь волос.

Выйдя из ресторана, мы еще немного болтаем. Коррадо останавливает такси, открывает дверцу и ждет. Я машу рукой, надеясь, что в этом жесте есть легкость прощания, а не жестокость отказа, и ухожу пешком.

Чувствуя разочарование и вместе с тем облегчение, я думаю, что скоро буду дома, с Арно.

Месяц спустя Шарлотта сообщает Арно, что в Калифорнии ей предложили должность директора театрального фестиваля. Фестиваль начнется в новом году и продлится шесть месяцев.

— Она хочет взять с собой Эмму.

С календарем в руках Арно пытается придумать, что предложить дочери на ближайшие несколько недель. На Рождество, пока я буду в Италии, он хочет поехать вдвоем с Эммой кататься на лыжах в Катскильские горы. Предложил и мне, но я отказалась.

— Ради Эммы, – уточнила я. – Сейчас ей нужно побыть с тобой.

Арно все еще связывает перемены в Эмме с Шарлоттой, и внезапная перспектива не видеть дочь полгода его удручает и даже приводит в ярость. Еще и потому, что Эмма с радостью восприняла известие о переезде в Калифорнию.

Они только что обсуждали это по телефону.

— Я не понимаю, – жалуется он мне, – Эмма так привязана к своим друзьям, к Хелене…

— Да ладно! С глаз долой, из сердца вон. Ты что, не знаешь свою дочь? – развожу я руками.

— Это неправда.

Его тон резок, в моих словах ему слышится оскорбление.

— Пойми: она хочет уехать.

Я не нахожу для него слов утешения. А должна бы. Должна пожалеть его. Придумать что‑то, помочь им с Эммой проводить больше времени вместе, посмотреть школьный календарь и предложить варианты поездок, расширить общение с Эммой, а не сужать его. Но я не делаю ровным счетом ничего. Более того, подливаю масла в огонь его горя. Как я могла подумать, что Арно ничего не заметит?

— Я понимаю, что она хочет уехать, я пытаюсь понять почему? Мы будем редко видеться. В любом случае придется ездить к ним.

— Съездишь, конечно! – отвечаю я. – Эмме там хорошо, а это главное, верно?

Я все делаю неправильно: мои слова, мой тон. Что это? Месть, желание отыграться? Гнев? Наверное, все вместе. Ничего не могу с собой поделать. Протягиваю руку и без всякой нежности треплю Арно по щеке.

— Увидишь, все наладится. Шарлотта рада?

— Думаю, да, – холодно отвечает он. Ждет, когда я уберу руку от его лица.

— Ты ведь тоже рада.

Еще чуть‑чуть, и мы рухнем в пропасть. Я не притворяюсь, что не поняла, я знаю: он вспыхнет, как спичка.

— Мне все равно, Арно.

— Ты тоже могла бы поехать со мной, правда?

Что это? Провокация?

— Посмотрим.

— Посмотрим… – повторяет за мной Арно. Как‑то раз он сказал, что это слово – моя универсальная формула, позволяющая завершить разговор, и по сути она означает «нет».

Напряжение между нами сохраняется весь вечер. Когда мы долго не видимся, естественно, нас тянет друг к другу, но не сегодня. Мы ложимся в постель, я льну к нему, целую, ласкаю, но у нас ничего не выходит. Мы списываем это на усталость, говорим друг другу «спокойной ночи» и засыпаем.