Книга И все «вчера», страница 128 – Джоэл Моррис

Сердце колотится. Я боюсь, что он может услышать.

— Помнится, это ты предложил Дункану повести его на охоту, – спокойно говорю я.

— Да? – его улыбка становится шире. – Боже, а ведь ты права. Помню, как родители старались показать, насколько близки наши семьи. Скажу без ложной скромности, я был хорошим охотником. Теперь у меня на это почти нет времени. Слишком занят королевскими делами. Но мальчиком – как часто я охотился в лесах твоего отца! Я знал их как свои пять пальцев.

— Мне нравились твои визиты. Я с нетерпением ждала их.

Я могла бы сказать намного больше: как любила его словно брата, как по-девичьи надеялась, что он будет мне братом, а может, и чем-то большим. Его лицо светлеет от похвалы.

— Мне тоже нравились те визиты. Славные были дни.

— Еще вина? – предлагаю я.

— Спасибо.

Я наливаю.

— Мы были неразлучны, – весело говорит он, беря кубок. – Хотя, по правде говоря, я немного завидовал, что ты стоишь выше меня. Особенно старалась моя мачеха. «Ты мужчина, – говорила она. – Может, она и выше по положению, но она всего лишь девочка». Меня это не волновало. Я восхищался тобой. И сейчас восхищаюсь.

Он, похоже, не лжет, но я никогда не видела его таким открытым, таким беззащитным. Его улыбка совсем мальчишеская.

— Я ее недолюбливала, – признаю я. – Твою мачеху.

Он усмехается.

— Верно. Помнишь, как ты ее назвала?

— Помню. Совершенно неподобающе для леди. Для девочки уж точно.

Он смеется.

— Да. Хотя признаюсь, мне самому не раз приходили в голову слова «визгливая старая сука». Вслух, разумеется, я этого не говорил.

— Как она?

— Матушка? Неплохо. Постарела. Наполовину ослепла и совершенно оглохла. Любит кричать на слуг.

— Вот как.

— А они в ответ оскорбляют ее прямо в лицо. Она все равно не слышит. Так что все довольны.

Он ставит кубок и хмурится.

— Знаешь, кузина, ты права. Теперь я вспоминаю тот день. Охоту. Я предложил Дункану показать место, где, как я знал, выходит олень. Мы вышли рано и примерно через час заметили самца. Какое-то время выслеживали его, стараясь подобраться поближе для точного выстрела. Помню, как мы его потеряли. Я страстно хотел произвести впечатление на Дункана, поэтому отправился вперед, обещал снова взять след.

Макдуф рассеянно выводит в воздухе небольшой круг.

— Сделав круг, я уже приближался к замку, когда услышал крик.

У меня перехватывает горло. Я чувствую, что он собирается сказать что-то важное. Он тоже видел ее? Он видел синее пламя и вышел на поляну, когда я упала и женщина исчезла?

— Я понял, что кто-то в беде, – продолжает он. – Поэтому оставил охоту. Жаль было упустить такую добычу, я даже проклял свою удачу. Но я знал: кому-то нужна помощь. Я бросился на крик и там, на небольшой поляне, увидел тебя. Подумал: что ты здесь делаешь? Очень странно. Никакой опасности я не заметил. Ты помнишь?

— Да.

Я чувствую, как кровь приливает к лицу. Мне бы прикусить язык. Но вместо этого я спрашиваю:

— Ты больше ничего не видел? Только меня?

— Ты лежала в платье во мху и плакала. Бедняжка. Одна-одинешенька. Забавно – несмотря на слова мачехи, я до тех пор никогда не видел в тебе девочку. Ты была моей кузиной, но не такой, как дочери друзей моих родителей. В тебе было больше… мальчишеского, если позволишь. Сейчас все иначе, конечно. Но тогда, на поляне, от тебя пахло травой и листьями. Понимаешь, о чем я? Не так, как пахнут девочки. Но в тот миг я осознал, что ты девочка. Ты плакала. Я помог тебе встать, обнял. Как сестру, я имею в виду.