Книга И все «вчера», страница 126 – Джоэл Моррис

— Нет.

— Тогда, пожалуйста, сделай это сам.

Моя просьба его удивляет, но он не спорит.

— Хорошо, – говорит он.

Вот о чем мы теперь говорим. Я чувствую, как мы отдаляемся друг от друга, растворяясь в ничтожных мелочах. Он состарится. Я состарюсь. Он умрет. Я последую за ним. Мы будем говорить об урожае, о том, как починить расшатавшуюся кладку. Мы сменим ковер, собаку, слуг, наймем точно таких же. Возможно, однажды примем у себя короля, и это станет важным событием. Нам будет о чем говорить до конца наших дней. Возможно, наконец съездим в Рим. Но сейчас об этом речи нет. Только о погоде, о жалобах деревенских да о стареющей собаке.

Макбет обвязывает шею старого пса веревкой и мягко уводит его. Леонас повинуется. Он кроток – незрячий зверь, который хочет лишь делать то, что делал всегда, хочет угождать хозяину.

Я иду за ними во двор, смотрю, как они скрываются за стеной, где режут свиней.

Я могу представить, что там происходит, и, возможно, это хуже, чем увидеть своими глазами.

Той ночью одна из молодых борзых скулит у камина, не понимая, куда делся старый пес, который еще утром был здесь. Она обнюхивает щенка, который занял место Леонаса на подушке и уютно устроился в оставленной вмятине.

Недели, месяцы. Корабль, который никогда не выходит в море.

В ворота стучат.

Слуга сообщает, что явился гость. Гость? Мой муж в отъезде.

— Скажи ему, что тана нет дома.

— Как вам будет угодно, госпожа, – говорит слуга. – Это ваш кузен.

Я велю провести его. Макдуф учтиво кланяется.

Я улыбаюсь в ответ. Мы улыбаемся друг другу, и внезапно я снова вспоминаю про свой волчий клык.

— Ты не рада меня видеть? – через мгновение спрашивает он.

— Ну что ты.

— И все же мой визит, должно быть, некстати. Прошу прощения. Я направляюсь к королю и, проезжая через Инвернес, вспомнил о своей кузине.

— Вот как?

— Я слышал, что твой муж уехал. Кажется, к кулди^[8], на Лох-Ливен? Могу ли я, – он с неловкостью оглядывается, – остаться на ужин? И, возможно, переночевать?

Ничего такого не планировалось, но мои повара готовят овсяную похлебку, подают тренчеры, немного корнеплодов. Я могла бы велеть зарезать гуся, подать овечью печень. Но я ем мало, и хотя визит кузена – повод, ни к чему устраивать пир, особенно в отсутствие Макбета. Я веду дом как считаю нужным.

Мы с Макдуфом сидим за столом. Слуги подают еду, разливают вино. Макдуф ест, пробует каждое скудное блюдо, как будто это изысканное угощение. Я подозреваю, что ему что-то нужно. Он всегда умел притворяться. Он неторопливо жует, а я наблюдаю, почти не прикасаясь к еде.

Он пьет. Слуга тут же подливает ему вина.

— Рад тебя видеть, – говорит Макдуф, усаживаясь поудобнее.

Он пополнел. И все же выглядит молодо: длинные ресницы, темно-карие глаза. Он даже красив. В нем есть естественная изящность, легкость. Для этого ему не нужно быть таном.

— Я тоже, – отвечаю я. – Ты направляешься к королю?

— Что? – рассеянно переспрашивает он. – Да.

— По срочным делам?

— Ничего особо срочного.

Он обводит взглядом комнату и спрашивает:

— Мы не могли бы переговорить наедине?

— Конечно.

Я приказываю слугам оставить нас. Они кланяются и выходят, тихо закрывая дверь.

Мы одни. Потрескивает огонь.

— Не хочу, чтобы слухи разошлись еще шире, – доверительно произносит Макдуф. – К сожалению, это дело с Макдональдом обострилось. Он всё твердит насчет предательства священных идеалов. Смущает умы. И все же король надеется его вразумить. Я выступаю в качестве посланника. Говорят, тут замешан старый Свенон из Норвегии. Дело скверное. Но король со всем разберется. Вот только этот Макдональд… поговаривают, что он лишился рассудка.