Книга И все «вчера», страница 108 – Джоэл Моррис

— Доброй ночи, – сказал Макбет.

Они смотрели ему вслед. В дальнем конце зала Макдональд открыл дверь, бросил на них последний взгляд и вышел.

Дождь лил как из ведра. Он не прекращался и утих лишь перед самым прибытием к замку Дункана.

Мальчик ехал рядом с Сейтоном, в нескольких шагах позади Макбета и Леди; за ними тянулись слуги, знатные господа и дамы. Макдональд и его жена держались в самом конце и ни с кем не разговаривали, даже друг с другом.

Мать не разговаривала с мальчиком с прошлой ночи. Она сказала, что хочет побыть одна, и ушла в свои покои. У мальчика до сих пор болела рука в том месте, где впились ее пальцы. Прежде она никогда не причиняла ему боли. Возможно, она сторонилась его, потому что ей было стыдно.

Мальчик и Макбет ужинали поздно и молча.

— В твоей матери есть сила, – сказал Макбет, словно прочитав мысли мальчика. – Такая сила чаще встречается у мужчин. Ее не пугает то, от чего дрожали бы многие женщины. Возможно, больше всего в словах Макдональда ее разозлило то, что он говорит, но не действует.

Утром Леди встала раньше всех, закутанная в тяжелую дорожную одежду, и ждала у лошадей.

Леонас заскулил, когда мальчик собрался в путь. Мальчик опустился на колени и уткнулся лицом в его линяющую зимнюю шерсть.

— Охраняй дом, – прошептал мальчик. – Теперь ты здесь хозяин, тот, кому я доверяю больше всех.

— Идем, мальчик, – позвал Макбет. – Он будет ждать тебя здесь. Увидитесь еще.

Леонас переступил с лапы на лапу, заскулил.

Мальчик прижался лбом к его лбу и посмотрел Леонасу в глаза.

— Когда я вернусь, я расскажу тебе о короле.

Леонас зарычал.

— Ладно, и о нас тоже. Новую историю – о собаке и мальчике, о дорогах, которыми они шли, о странствиях.

Мальчик поцеловал пса в загривок, а Леонас поднял голову и лизнул его в нос.

Отряд молча ехал под дождем – дорога была нерадостной. Мысли Макбета были далеко, мать мальчика словно окаменела. Макдональд и его жена ехали в самом конце, ссутулившись, худые и изможденные. Мальчик дрожал в тяжелом плаще, промокшем до нитки.

Форрес был грозной крепостью, окруженной толстой каменной стеной. Угрюмые слуги отвели лошадей в конюшни, а другие провели гостей внутрь замка Дункана. Женщин встретили кувшинами с душистой водой для омовения рук. По обычаю женщины совершали омовение напоказ, подчеркивая свою чистоту.

Первую чашу поднесли Леди – как самой знатной. Она окунула пальцы в розовую воду, и служанка вытерла ей руки. Леди Макдональд сделала то же самое, за ней – остальные дамы. Мужчины ждали.

Король Дункан принял их в главном зале. Он был облачен в тяжелые одежды, увешан драгоценностями и почти терялся в ткани и металле, отражавших свет сотен горящих вокруг него свечей.

Все опустились на колени.

Сначала Дункан подошел к Макбету.

— Мой король, – произнес Макбет.

— Добрый кузен, – сказал король. – Достойный муж.

Каким должен быть голос короля? Мальчик не знал, но голос Дункана словно рождался из дыхания, не находившего выхода.

— И Леди.

Король взял руку его матери, только что омытую, и поднес к губам.

— Встаньте, – повелел король. – Добро пожаловать.

В зале было много других танов с женами, но мальчик никого из них не знал. Его внимание привлекли два ребенка – два бледных мальчика, которые стояли по бокам от Его Величества, пока тот приветствовал избранных гостей. Мальчики тоже были облачены в дорогие одежды; наверное, это сыновья короля – Малькольм и Дональбайн. У них были такие же брови и длинные носы, как у отца, и такие же спокойные – чересчур понимающие – лица. Только младший, Дональбайн, был светловолосым и чуть более белокожим, чем его старший брат.