Книга Девушка из номера 11, страница 59 – Рут Уэйр

Маркус почти добрался до машины, когда в кустах раздался шум, и на открытое место вывалилась группа мужчин с переломленными двустволками и закинутыми на плечо связками, как мне показалось, убитых птиц. Печальная картина! Маркус задержался, положив ладонь на открытую дверцу, и окинул взглядом охотников. Затем посмотрел на шедшего позади Питера и поманил его к себе.

Тот на миг заколебался, и по его лицу промелькнула тень – то ли нежелание подчиняться, то ли обреченность.

— Папа, – произнес он с улыбкой, наконец отделившись от группы, и сразу перешел, как я поняла, на фламандский.

Маркус быстро заговорил, явно пресекая возражения сына. Разобрать я ничего не разобрала, однако в его тоне угадывалось неодобрение. Маркус указал на единственную птицу, свисающую с плеча Питера, затем на других охотников, каждый из которых принес кто две, кто три, а кто и все пять штук. Даже на фламандском языке упрек звучал недвусмысленно. Это все, на что ты способен?

Питер покраснел и покосился на меня, явно обескураженный тем, что подобные сцены разыгрываются при всех, а затем ответил отцу. Судя по тону, пытался оправдаться. Я присматривал за гостями. Мне не повезло. Ну или нечто в таком духе. Я вспомнила его вчерашние слова: «Не люблю убивать животных… Для него важно, чтобы я разделял его интересы». Вряд ли он выступил бы с подобным признанием перед Маркусом.

Впрочем, в чем бы ни заключался смысл оправданий Питера, Маркус был неумолим. Не удостоив сына ответом, он сел в машину.

Дверца захлопнулась, и я сделала шаг, собираясь присоединиться к другим гостям, когда до моего слуха донеслось тихое шуршание. Краем глаза я увидела, что в машине медленно опускается тонированное стекло. Вероятно, суровый отец решил бросить сыну последнее язвительное замечание?

— Миссис Блэклок?

Я обернулась. Владевшее Маркусом раздражение, похоже, улетучилось, и теперь он улыбался уголком рта, будто устроенная Питеру выволочка привела его в хорошее расположение духа.

— Да, мистер Лидманн?

— Спасибо, что уделили мне время. Передавайте мои наилучшие пожелания сыновьям и мужу. Джуд Льюис из «Нью-Йорк Таймс», так ведь? Он очень талантливый журналист. Наверное, семья по вам скучает.

Машина отъехала, подпрыгивая на ухабах. Я смотрела вслед с чувством легкой тревоги. Зачем он вновь упомянул детей и Джуда? Следует ли расценивать это как угрозу? Если так, не совсем понятно, какой в ней смысл. И все же в поведении Маркуса присутствовал какой-то расчет, не зря он вдруг перевел разговор на мою семью. Зачем ему потребовалось столь тщательно изучать мою биографию? Разумеется, мне было что терять.

Автомобиль уже исчез из вида, а я все размышляла: какая из трех ипостасей Маркуса передо мной предстала. Чудовище, описанное Кэрри, жадный до власти магнат, которого я, собственно, и ожидала увидеть, или любезный культурный человек, каким он старался выглядеть? Я не могла прийти к окончательному выводу и ни на йоту не приблизилась к пониманию сути настоящего Маркуса Лидманна.

Вернувшись в отель, я наполнила ванну и, нежась в пене, прослушала ту часть интервью, которую удалось записать. Конечно, материала для полноценной публикации оказалось маловато, но тема Питера была весьма интригующей. Если Роуэн согласится, есть шанс втиснуться в боковую колонку – будет хотя бы под чем поставить подпись.