Книга Девушка из номера 11, страница 11 – Рут Уэйр

Чем больше я рылась в Сети, тем больше понимала: Роуэн сильно преуменьшила, сказав, что Маркус Лидманн – человек замкнутый. Как выяснилось, он вообще никогда не давал интервью. Во всяком случае, я не смогла найти ни одного, а все приписываемые ему цитаты, похоже, были довольно пресной выжимкой из корпоративных пресс-релизов. Маркус с восторгом отзывается о поглощении еще одной компании; Маркус опечален уходом из жизни известного магната; Маркус весьма доволен квартальными результатами фонда Х. Ничего такого, что позволило бы составить представление о Лидманне как о человеке, дать намек на его личные качества.

Те материалы о нем, что имелись в Сети, скорее всего, были подготовлены без его личного участия: краткие отчеты, сухие факты со ссылкой на общеизвестную информацию – деловые связи, инвестиции… Пока мне удалось установить лишь приблизительный возраст Маркуса (примерно около семидесяти, если мои расчеты верны), семейное положение (овдовел много лет назад) и количество детей (один сын, Питер, тридцать пять лет, со временем унаследует бизнес отца). Нельзя сказать, что Маркус сделал себя сам. В начале XX века фирму «Лидманн и Лидманн» основали его родной и двоюродный дедушки – бельгийские промышленники из фламандской части страны. В семидесятых-девяностых годах бизнес получил серьезное развитие при отце Маркуса. Ему досталась процветающая компания по производству металлоконструкций, и он превратил ее в крупного международного игрока, в корпорацию, занимающуюся решительно всем – от автомобилестроения до судоходства и много чего еще. Джуд сравнил «Лидманн груп» с «Татой» и был не так уж далек от истины: в конце девяностых корпорация раскинула свои сети не хуже, чем индийский мастодонт.

Однако действительно глобальный характер «Лидманн груп» обрела в начале двухтысячных, когда у ее руля встал Маркус. Какие-то направления он сократил, другие объединил в одно и расширил присутствие на практически новых для компании рынках инвестиций и международных финансов. Насколько я могла судить, он не совершил ни одного опрометчивого шага. В мире бизнеса единодушно, хотя и не слишком охотно, признавали: пусть Маркус и воспользовался багажом предшественников, сам по себе он – чрезвычайно умелый бизнесмен, который вполне мог добиться успеха, не имея подспорья в виде капитала, заработанного отцом и дедом.

Десятки компаний, входящих в «Лидманн груп», в основном были закрытыми обществами, их акции не обращались на фондовой бирже, и сведений о капитализации, о фондах и инвестициях почти не имелось. Поэтому и предположения о личном богатстве Маркуса Лидманна оставались лишь предположениями. Тем не менее в списках состоятельных персон «Форбс» и «Сандей Таймс» капитал Маркуса оценивался в размере приблизительно двух миллиардов долларов, а некоторые источники называли еще более внушительные цифры. В любом случае сомневаться не приходилось: Маркус Лидманн располагал весьма значительными средствами.

Если у меня не выйдет провести хоть немного времени наедине с Маркусом и взять у него официальное интервью, вряд ли я раздобуду нечто существенное, чтобы заинтересовать Роуэн. Мне не выделят места даже для небольшой заметки, не то что для полноценного материала. А вот если Фортуна окажется на моей стороне, если я заполучу Маркуса хотя бы на несколько минут, беседу запросто можно раскрутить в эксклюзив, и гонорар будет соответствующий. Впрочем, дело не только в гонораре, хотя «Файненшл Таймс» оставалась одним из немногих изданий, где все еще платят достойно и в срок. Подобный материал станет шикарным штрихом в моем портфолио. «Файненшл Таймс» занимала место в самом верху рейтинга, рядом с «Уолл-стрит джорнал» и «Нью-Йорк Таймс»: солидная, престижная газета, чье название по обе стороны Атлантики воспринимается как знак качества серьезной журналистики. Свеженькая публикация на ее полосах откроет для меня многие двери, тут и думать нечего. И если для этого нужно перелететь на другой континент хотя бы в смутной надежде на успех – пренебрегать подобным шансом нельзя. При самом худшем раскладе я бесплатно поживу в шикарном отеле. А при оптимистическом сценарии – получу аудиенцию у одного из самых влиятельных и неуловимых людей Европы. Этот факт наверняка позволит мне возобновить карьеру. Игра стоила свеч.