Книга Игра тайного Санты. Смертельный адвент-календарь, страница 23 – Пер Якобсен

Стоит ей додумать эту мысль, как что-то ударяет в окно у нее за спиной. Бет вздрагивает и вскакивает, едва успев поймать книгу, прежде чем та упадет на пол.

За окном Хлоя. Щеки у нее красные, а глаза огромные. Она отчаянно машет рукой в варежке, подзывая родителей к окну.

— Что случилось, Хлоя? – спрашивает Бет, готовая впасть в панику, когда дочь вместо ответа лишь трясет головой и прижимает варежку ко рту.

— Почему она не отвечает? – говорит Адам.

Бет отвечает пожатием плеч и нервозной гримасой, бросаясь к окну – так стремительно, что нечаянно ударяется бедром о подлокотник дивана.

— В чем дело, милая? – спрашивает она, открывая створку.

И снова варежка взлетает ко рту Хлои. Жестом приказывая матери молчать, она шепчет:

— Скорей выходите во двор, только тихо.

Бет прислушивается к ее голосу и всматривается в лицо. Никаких признаков того, что что-то случилось. Да, Хлоя шепчет, но она не напугана. Скорее возбуждена.

— Я не совсем понимаю, дорогая. Зачем нам выходить?

— Ну… тут просто кое-что, что вам надо увидеть, понимаете?

— Так ничего не произошло?

— Нет, но вам надо поторопиться. Иначе всё пропустите.

Бет оглядывается на Адама; тот пожимает плечами и идет в прихожую надевать куртку.

После секундного колебания – и нетерпеливого «ну же, мам!» от дочери – Бет следует за ним. Обогнув западный угол дома, нагоняет его – и, как и Адам, застывает на месте, сделав первый же шаг на задний двор.

Эбби и Хлоя тоже там, прячутся за снеговиком. Но не он – причина суматохи. Эта честь принадлежит четырем великолепным созданиям, идущим среди деревьев сразу за забором, огораживающим территорию.

Семейство оленей – отец, мать и двое детенышей – с непринужденной грацией шествует по засыпанному снегом лесу легкими, как в балете, шагами. Время от времени они останавливаются пожевать ветви или побеги на кустарниках, высаженных вдоль изгороди. Это похоже на ожившее живописное полотно, и Бет, затаив дыхание, рассматривает животных.

— Нам можно подойти поближе? – шепчет Эбби.

— Наверное, – тоже шепотом отвечает Адам. – Мы же в глуши, так что, может, они и не боятся людей.

С этими словами он делает первый осторожный шаг в сторону оленей.

Когда дистанция между ними сокращается до пары метров, происходит нечто необыкновенное. Олени не убегают, но перестраиваются так, что вожак оказывается между Адамом и своим семейством.

Бет озаряет: Адам ведь делает то же самое. Идет впереди семьи с распростертыми в стороны руками, чтобы их защитить. И тут же на нее накатывает чувство вины и угрызения совести. Потому что, если уж говорить честно, она была к нему несправедлива. Возражала, когда он предложил устроить каникулы, и цеплялась за любую возможность придраться к нему, как только что-нибудь шло не так, – пускай и знала, что он старается ради них. Ради семьи.

Адам уже в одном шаге от оленей; он медленно поднимает руку и подносит ее к носу вожака. Тот фыркает, отступает назад и секунду стоит так, пристально глядя своими черными глазами на протянутую ладонь. А потом – оценив, что опасности нет, – внезапно ступает вперед и нюхает руку.

Адам не шевелится, давая оленю время обнюхать себя. Потом ласково гладит по шее. Олень фыркает еще раз в ответ… но не убегает и не нападает. Он принимает его ласку, равно как и приближение девочек, которых Адам подзывает к себе.