Книга 19 лет убийств, страница 97 – На До

— Хорошо.

Вэнь Сюцзюань вышла из дома с полиэтиленовым пакетом. Луны не было, не светили и фонари вдоль дороги, только из окон домов в широких и узких переулках Старой улицы лился свет, но он был тусклым и желтым.

Вэнь Сюцзюань вышла из дома, дошла до перекрестка, остановилась, посмотрела, что вокруг ни души, и почти беззвучно пошла назад. Перед домом располагался водопроводный кран под открытым небом, рядом с желобом стояли горшки с цветами, этот кусочек земли тоже считался относящимся к их дому. Вэнь Сюцзюань передвинула самый крайний горшок, обнажив груду красных кирпичей. Подняла один из них, под ним зияла яма. Она просунула внутрь руку, нащупала холщовый мешок и вытащила наружу.

Взяв его в левую руку, а полиэтиленовый – в правую, она шла по Старой улице, словно прогуливалась, пока не дошла до тупика, где и в дневное-то время редко можно было кого-то встретить; тут она остановилась, положила пакет и открыла мешок.

Первым она достала оттуда промасленный бумажный пакет, в котором была спрятана пара тонких медицинских резиновых перчаток. Вэнь Сюцзюань взяла одну за уголок и осторожно надела ее, словно эти белоснежные перчатки были ужасно грязными. После этого достала стеклянную бутылку, открутила крышку, вылила мутную склизкую жижу, которая была внутри, в остатки каши, через полиэтилен хорошо их промяла, чтобы все перемешалось. Затем положила бутылку обратно в холщовый мешок. Там внутри еще были какие-то инструменты, но пока им не нашлось применения.

Пока Вэнь Сюцзюань возилась с этими вещами, вокруг нее безмолвно собирались темные тени. По большей части это были рыжие и белые кошки, но попадались и черные, чуть поодаль стоял потерянный пекинес, а сзади тоже кто-то медленно приближался, не разглядеть. Они группами по двое-трое или в одиночестве приходили в этот тупиковый переулок, как и много вечеров до этого, в надежде вкусно поесть.

В безлюдной темноте множество пар изумрудно-зеленых глаз смотрели на Вэнь Сюцзюань. Эта сцена напомнила ей один гонконгский фильм ужасов, который она смотрела на днях. Она покачала головой, улыбнулась, присела на корточки и вылила треть каши перед собой.

— Хорошую пищу добыть нелегко, а это еще и горячая каша на мясном бульоне. Если бы вы умели думать и говорили, то наверняка поблагодарили бы меня. Вы сейчас точно все меня обожаете. Но на самом деле кто ж знает? Через какое-то время, если достаточно умны, вы пожалеете, что сейчас ели с таким удовольствием.

Некоторые вещи Вэнь Сюцзюань не могла сказать никому. Даже Колокольчику. Но ей постоянно нужно было с кем-то беседовать – пусть хоть с кошками, собаками, все лучше, чем потом проговориться во сне, чтобы отец или старшая сестра услышали.

— Этот мир, судя по всему, отличается от реального. Да, отличается, – она повторила последнюю фразу, словно делая на нее упор. – И вы тоже – на вид милые, но на самом деле просто родились такими, чем вы отличаетесь от пауков и сколопендр? Если вас достать, точно также укусите или поцарапаете когтями. Даже в невидимых глазу местах полно блох, бактерий и еще паразитов.

Одна кошка подняла голову и посмотрела на Вэнь Сюцзюань.

— Ты меня понимаешь? Не понимаешь ты ничего, люди всегда думают, что вы понимаете натуру человека, но вы просто так выглядите, и все. Прямо как я. На этой улице все любят меня, кроме старшей сестры и отца. Я умная, трудолюбивая, рассудительная, а еще я очень вежливая. Я подкармливаю вас, а люди постоянно восхищаются, какое у меня доброе сердце, как я люблю маленьких животных. Но, на самом деле, кто меня знает?