Книга 19 лет убийств, страница 216 – На До

Все рассредоточились вокруг, но не в одну линию, кроме Фэй Чжигана и Лю Сюй никто не стоял рядом друг с другом.

Первым подошел Сян Вэй и зажег три палочки благовоний, поклонился и воткнул их в землю перед могилой. Какое-то время он постоял, глубоко задумавшись, возможно, что-то говорил про себя, а потом встал на колени, достал стопку писем и сжег их в жаровне.

Лю Сюй смотрела на ярко пылающий огонь и решила подойти следующей. Она взяла стоявшую у подножия дерева столешницу и под взглядами всех остальных подошла к могиле Вэнь Сюцзюань. Затем поместила один конец столешницы в жаровню, языки пламени подскочили вверх по доске, освещая загадочные символы. Доска издавала треск, но горела долго и трудно, и когда все письма в жаровне обратились в пепел, она все еще упрямо сохраняла прежний вид. Серый дым клубами поднимался снизу, обшарпанная деревянная столешница почернела от дыма, от нанесенных на нее злодейских символов осталось больше половины. Лю Сюй прислонила доску к надгробию. Она изначально хотела, чтобы та навсегда исчезла с лица Земли, но теперь казалось, что и Вэнь Сюцзюань на том свете вовсе не хотела видеть эту вещь снова. Лю Сюй смотрела на фотографию бывшей подруги и думала, что надо бы что-то произнести, но сказать было нечего.

Каждый, кто подходил к надгробию, какое-то время смотрел на фото, возможно, в душе они разговаривали с Вэнь Сюцзюань. Они также бросали многочисленные взгляды на дымящуюся доску.

«Каждый пытается рассмотреть оставленные им следы?» – думала Лю Сюй.

Никто не плакал.

Группа целевиков впервые официально почтила память Вэнь Сюцзюань. Но почти наверняка такая церемония не понравилась бы покойной. Лю Сюй смотрела на эти бледные, скорбные лица, смотрела очень-очень внимательно и пыталась сделать выводы по мельчайшим изменениям в мимике. Но ничего не смогла разглядеть. У нее было лишь ощущение, что каждый, отходя от могилы, как будто чувствовал облегчение.

Лю Сюй думала, что церемония вот так и закончится в полном молчании, но тут подошли монахи. На их главном была кашая^[39], руки сложены в молитве, выражение лица строгое и торжественное, они начали читать вслух «Мантру Великого Сострадания».

Лю Сюй взглянула на Вэнь Хунцзюня, лицо его выражало изумление, как и у Сян Вэя. Фэй Чжиган переглянулся с ней, подумал и тихо спросил:

— Мне разузнать, кто заказал заупокойную службу?

Кто хочет успокоить душу Вэнь Сюцзюань?

Чтение молитвы подобно пламени – что-то бесформенное и бестелесное между небом и землей. В этот момент оно как будто вычистило абсолютно все, и кладбище в лучах дневного света стало далеким и бескрайним.

— Не нужно, – слегка качнула головой Лю Сюй. – Мне… уже все равно.

Она подняла увесистый рюкзак, лежавший под деревом, повернулась и пошла по направлению к выходу. Когда она сделала несколько шагов, то услышала за спиной какое-то волнение, она обернулась – до этого дымившаяся доска сейчас вспыхнула и горела ярким пламенем.

Кладбище Фушоу в районе Цинпу и место погребения Вэнь Сюцзюань находились в разных частях Шанхая. Когда Лю Сюй добралась до Фушоу, было уже четыре часа дня. Люди, прибиравшие могилы своих близких, потянулись к выходу, а Лю Сюй шла против течения в самую глубь кладбища и по-турецки села перед могилой Го Кая.