Книга 19 лет убийств, страница 103 – На До

Вэнь Сюцзюань открыла пенал и достала оттуда шприц.

Шприц был наполнен полупрозрачной мутной жидкостью. Столько дней она раз за разом очищала фекалии собак и кошек, кормила их и снова очищала, и так несколько десятков раз, и в результате появилось это вещество. Яйца паразитов в фекалиях после их поедания совершали круг, из-за чего количество червей в телах животных увеличивалось быстрыми темпами, так же резко возрастало число яиц в фекалиях; и густая жидкость в шприце – это итоговая «эссенция», в которой собралось бог знает сколько десятков тысяч яиц.

Локтевой сгиб Вэнь Сюлинь был гладким. За столько дней экспериментов на самой себе Вэнь Сюцзюань уже уверенно делала уколы, и даже йод не приготовила, ведь нечего дезинфицировать, верно?

Она медленно подняла шприц острием к небу, он вот-вот должен был опуститься вниз. Взглянула на лицо сестры, такое похожее на ее собственное. В этот момент оно было спокойным, на нем не отражалось ни радости, ни грусти; скорее всего, она не видела снов, а находилась в безмятежной темноте. Вэнь Сюцзюань осознала, что если препарат и начнет сейчас действовать, то этого лица, так похожего на ее собственное, больше не будет. Она не хотела вспоминать, не хотела ничего помнить, но в этот самый момент невольно вернулась мыслями в тот душный летний день, когда стояла в этой же комнате лицом к матери и шаг за шагом шла вперед.

Она замерла. Посмотрела на правую руку со шприцем: та нисколько не дрожала. Тут Вэнь Сюцзюань вдруг осознала, какая она, оказывается, решительная! Ее жизненный путь уже направился в другую сторону, она не могла существовать с сестрой в одном мире. Огромная печаль охватила ее. Вряд ли эта скорбь была по сестре или по ней самой, скорее, по всей этой ситуации, по судьбе, которая выпала на ее долю. Слезы потекли ручьем, она отложила шприц на кровать, села на корточки и зарыдала, обхватив голову.

Она задыхалась от слез, подняла голову и сквозь плач посмотрела на старшую сестру. Вспомнила, что все эти годы та демонстрировала совершенно явные добрые намерения, хотя ей всегда казалось, что эта доброта глупая и бессмысленная, да и, в конечном итоге, лицемерная.

Может, пусть судьба решает? И как всегда в моменты невозможности принять решение, она просто задумалась и стала считать суставы и промежутки между ними на тыльной стороне ладони. Обычно, если счет заканчивался на выступающем суставе, она делала то, что собиралась, а если на впадине между суставами, то бросала.

Сестра, умрешь ли ты? Сустав, впадина, сустав, впадина, сустав, впадина, сустав. Умрешь.

Еще одна попытка.

Я собираюсь убить тебя?

Сустав, впадина, сустав, впадина, сустав, впадина. Не собираюсь.

Вэнь Сюцзюань застыла на какое-то время.

Сестра, я виновата перед тобой. Сустав, впадина, сустав, впадина, сустав, впадина, сустав. Сустав.

Она постепенно успокоилась, вытерла слезы, повернулась и подошла к матери.

— Мама, я собираюсь сделать что-то плохое. – Она помолчала и потом продолжила: – Мама, я не могу позволить старшей сестре жить. Если она будет жива, то мне жизни не будет. В этой семье один человек должен умереть. Мама, ничего не поделаешь. Мама, только если ты моргнешь… Если ты сейчас моргнешь, то я ничего не буду делать.

Глаза Бао Сиди были полуоткрыты, оставалась узкая полосочка, как глаза статуи Будды: куда бы ты ни пошел, они как будто смотрели на тебя. Вэнь Сюцзюань раньше боялась этих глаз, а потом, постепенно, когда рядом никого не было, наблюдала за ними. Внутри был глубокий черный мрак, вмещавший все и в то же время пустой. Мать казалась ей статуей божества: ей возжигают благовония, совершают жертвоприношения, она принимает множество молитв и чаяний людей, выглядит строго, но если ее разбить, то это всего лишь ком земли, и все. Она пробовала разбить, и хотя это не удалось, уже освободилась от оков и теперь ничего не боялась.