Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 55 – Николь Фиорина

Я подняла на Джулиана взгляд.

— Я никому об этом еще не рассказывала. Даже отцу.

Затуманенный, измученный взгляд Джулиана впился в меня с безумной страстью. Морщинка меж его бровями углубилась, выражая понимание… или печаль? Я заметила эту крошечную деталь, и она свела меня с ума.

Между нами царила комфортная, но такая громкая тишина. Я не могла понять, о чем он думает, и потому нарушила молчание.

— Но потом я приехала сюда, и кажется, что тут все хотят быть моими друзьями. Обычно меня все боятся. Меня избегают. Но не в Лощине. Здесь все по-другому.

— Потому что всем им что-то от тебя нужно, – ответил он. – Они хотят, чтобы ты была в их ковене.

— Но не ты, – отметила я, стараясь говорить так, чтобы мой голос не дрожал. – Тебе все равно. На самом деле, если мне не изменяет память…

Я вспомнила, что сказал Джулиан на собрании в администрации.

— У тебя есть вкус. И желать меня – абсурдно.

Его взгляд застыл.

— Я… я был…

— Ведь я чудачка, верно?

Джулиан прищурился.

— Фэллон…

— Нет, я слышала вас в лесу. Слышала, как вы меня обсуждали. Я слышу такое всю свою жизнь. Обо мне говорят так, будто меня нет рядом. Будто это совсем не причиняет мне боли. Но это больно! Ты сам так сказал и видел мои воспоминания. Думаешь, мне понравилось то, как со мной поступили? Понравилось то, что пришлось выслушать от твоих друзей? Думаешь, то, что я никому не нравлюсь, приятно? Боже упаси, чтобы кто-нибудь потратил время на то, чтобы узнать меня по-настоящему.

Джулиан замер, взгляд похолодел. Он зарычал, едва сдерживая ту самую ярость, что выплеснул в «Вуду».

Он вскочил, схватил меня за руку и потащил через всю комнату к высоченному зеркалу, стоящему в углу. Я оказалась лицом к лицу со своим отражением. Сердце бешено колотилось: Джулиан встал позади меня, и я спиной уткнулась ему в грудь.

Он посмотрел на мое растерянное выражение лица. Мой взгляд упал на девушку в зеркале: без макияжа, с белоснежной кожей и еще более белыми волосами. Бесцветные, пугающие, голубые, словно стекло, глаза уставились на меня из зеркала, и я отвернулась.

— Нет, посмотри на себя, – приказал он хриплым, словно наждачка, голосом.

Джулиан обхватил пальцами мою челюсть и силой повернул мне голову: я снова смотрела на саму себя.

— Что ты делаешь? – Я попыталась вырваться из его хватки, но она лишь усилилась.

Одна рука Джулиана сомкнулась на моей челюсти, другая оказалась на бедре.

— Ты – чудачка, – прошептал он мне на ухо.

Я прикрыла глаза, и он сжал мою челюсть: я распахнула рот.

— Ты – неуверенная в себе чудачка. Сибирская язва. Бледная поганка. Отродье сатаны. Призрак. Мутант. Странная, чертовски странная!. Только посмотри на себя!

С каждым словом его голос звучал все громче.

Мое зрение затуманилось. Я попыталась вырваться из его крепкой хватки, но Джулиан прижал меня к груди, не позволив сдаться.

— Это что, слезы? Ты… что? – Он наклонил голову – в его взгляде читалась насмешка, и я пожалела, что не могла зажмуриться.

— Ты слушала их двадцать четыре года? Позволяла им определять тебя? Потому что тебя так волнует, что думают о тебе другие, так ведь?

— Прекрати, – процедила я сквозь стиснутые зубы.

На глаза наворачивались слезы. Я попыталась вырваться из его хватки.

Джулиан превратился во что-то иное. Во что-то необузданное. Что-то грубое. Во что-то откровенное и очень жестокое. Форма страстной тени, цвет убийцы.