Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 200 – Николь Фиорина

— Убей ее! – приказала Кэрри.

И я вздрогнул. Я ничего не понимал… и в то же время… мысли понеслись вихрем. Все складывалось. Она нашла способ приручить мою тенекровь. Во мне вскипела ярость. Она все это время управляла мной. Заставляла убивать людей. И ради чего?

Я отпрянул от Фэллон. Руки мои дрожали.

Во всем была виновата Кэрри.

— Зачем? – закричал я и не узнал собственного голоса.

Лицо Фэллон помрачнело: она потянулась ко мне, но я повернулся к Кэрри.

— ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛА?

В груди запылало, дышать становилось все тяжелее. И думать тоже.

— Для чего ты использовала меня? И как?

Крики вырывались наружу – тяжелые, болезненные.

Кэрри подняла руку и сделала шаг назад.

— Это ты виноват, Блэквелл. Я просто исправляю твои ошибки. Ничего бы этого не случилось, если бы не ты и эта чудачка.

— Фэллон! – закричал я. – Ее зовут Фэллон!

И я бросился вперед. Почувствовал, как сзади кто-то пытается удержать меня за пальто, но не остановился, пока не схватил Кэрри Дрисколл.

Я услышал зов Фэллон, ее милый голос: она толкнула меня, умоляя остановиться. Но я не мог этого сделать. Что-то завладело мной. Моя тьма. Та, которую никто не контролировал, – дикая вещь, что жила внутри.

Из горла вырвался крик, и порыв ветра унес Фэллон подальше.

Я поднял Кэрри к ночному небу, а потом сорвал маску. И вытянул из нее все страхи – пропутешествовал сквозь десятилетия, поглощенный другим временем.

Говорят, перед самой смертью вся жизнь проносится перед глазами. И я увидел жизнь Кэрри.

Но в кулаке я держал вовсе не душу Кэрри.

Это была Кларис Дэнверс.

Проклятье Грешников Лощины

Небеса были серыми, словно могила. Старшие Грешники шли по Северным лесам c факелами. В чаще леса лились злые угрозы.

– Сириус! – выкрикивали они, и пламя факелов мерцало, словно светлячки.

Обычно лес был спокоен – он их питал. Но сегодня восстанут мертвые, и Грешники из ковена Северных лесов покажут свой гнев, разыщут в лесах лунную девушку, что угрожает ковену. Беловолосую ведьму с темной душой. Ту, кто уговаривала Беллами убить двоих Грешников, но не преуспела.

Беллами Блэквелла привязали к кровати: пот с него лился ручьями.

– Отпустите меня! – крикнул он, а потом перешел на шепот: – Прошу, не причиняйте ей вреда!

Никогда еще он не чувствовал подобной боли, никогда не ощущал такого зла. Мысли о его возлюбленной Сириус выстраивались вокруг стенами, запирали его в клетку, полностью поглощали.

– Прошу, – хрипел он сквозь агонию. – Не причиняйте ей вреда, пустите меня к ней!

– Это к лучшему, Беллами, – ворковала его мать. – Ты больше не принадлежишь себе. То существо превратило тебя в чудовище.

Она обмакнула в ведро тряпку и выжала ее, а потом приложила ко лбу сына. Снаружи хижины царил хаос: крики сливались с шумом леса, сплетались с деревьями.

Песню эту будут повторять веками.

У кромки леса отец Беллами, Хорас, вместе с остальными Грешниками поймал ведьму. Сильные руки Хораса схватили ее белые волосы. Он протащил ее по листьям, веткам, грязи. Ветви ранили ее плоть, и она плакала. В ушах отдавался звук, с которым волосы отходили от черепа.

Белое платье Сириус, теперь грязное и порванное, превратилось в лохмотья, свисавшие с окровавленного тела. Грешники привязали ее к дереву и окружили. Пламя от факелов образовало идеальный круг, веревка впилась в ее плоть.