Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 181 – Николь Фиорина

Но он в порядке. Его не забрали. Я сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

Джоны на ресепшен не было. Чем ближе я подходила к моргу, тем холоднее становилось вокруг. Джулиан упомянул, что дедушка лежит здесь, что Джона о нем позаботился.

По шее разбежались мурашки: я толкнула серебряную дверь морга, и в запястье забился пульс. От пола и потолка эхом отдавалось тиканье висящих на белой стене часов.

Тик-так. Тик-так. Туда-сюда. Нервный хронометр.

Я потерла шею в попытке успокоиться. В этой комнате вместе со мной был не только воздух – здесь лежали и мои спящие красавицы. И мой дедушка. Нервы были на пределе… готова ли я?

Готов ли был бы хоть кто-нибудь на моем месте?

У дальней стены располагались ячейки с телами. Я встала перед ними, ища глазами имя дедули… написал бы его Джона или нет? Сделала шаг назад. Посмотрела направо – почувствовала, как меня тянет к ячейке в дальнем углу. Прикрыв глаза, я ощутила, как по позвоночнику прокатилась новая волна мурашек. Словно так и должно быть. Словно я уже привыкла к потерям. Но это было не так.

Я не дала себе сбежать – схватилась пальцами за ручку и потянула дверцу. Холод ударил по лицу. Стол легко выдвинулся: тело закрывала тонкая белая простыня. Никому нельзя проходить через такое в одиночку. Никому вообще нельзя через такое проходить.

Я сделала глубокий вдох и откинула простыню, и, как только взгляд мой упал на его хрупкое бледное лицо, все чувства стали бесполезны. Пальцы задрожали – я оперлась на край каталки, чтобы не упасть. Закивала – должно быть, чтобы заставить себя принять тот факт, что его больше нет. Но я не могла. Я замотала головой.

— Прости, – зарыдала я, подаваясь вперед.

Слезы закапали на простыню. Из носа тоже текло, но я не могла разжать пальцы, чтобы стереть сопли.

— Дай мне еще один день, Господи, прошу. Еще один день рядом с ним! Еще немного времени, – бормотала я, и слезы смешивались с соплями, перед глазами плыло. – Не покидай меня, дедуля. Ты не можешь меня покинуть. Почему ты, черт подери, меня оставил? Почему не пришел ко мне?

Я откинула голову назад и посмотрела на флуоресцентный свет. Мне хотелось услышать его голос… но этого больше не произойдет. Я не чувствовала его. Его здесь не было. Я не могла попрощаться, и от этого было так больно.

— Вернись ко мне, дедуль. Ты мне нужен, засранец! Ты так и не рассказал мне о маме. Ничего мне не рассказал, и зря! Ты сказал, что правда причиняет боль. Но я не знаю, кто я… и это тоже ранит.

Я рвано дышала. У меня наконец получилось оторваться от стола, схватиться за бок и сделать вдох.

— Прости. Не знаю, что со мной. – Я едва могла говорить, да и то какую-то чепуху.

Я не могла выражать мысли, как должно. Кто-то позабыл добавить некоторые части, когда собирал меня.

— Я не хочу прощаться…

Я боялась открыть рот. Не знала, что из него вывалится в следующее мгновение. Я винила дедушку, хотя вовсе так не думала. Я проклинала его. Снова из груди вырвался крик. Вопль. Чудовищную помесь обоих. Ноги перестали меня держать, но я не свалилась на пол: меня поймала пара знакомых рук. Меня притянули к груди.

— Он не вернется, – рыдала я в его рубашку, сжимая ткань в кулаки. – Почему так? Почему он не вернется?

— Тише… – Джулиан гладил меня по затылку и по спине.