Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 180 – Николь Фиорина

И я просто стояла там и смотрела на нее.

Иронично – потому что мальчишка, доставлявший почту, выучил, что нужно подносить газету прямо ко входной двери. Вот только дедушка этого уже не оценит.

Вот засранец. Или, как сказал бы дедуля, болванчик.

Полагаю, это правда.

Лишь после смерти люди начинают прислушиваться.

И с зажатой в руке газетой я подошла к кофеварке и включила ее – как делала уже тысячу раз. На фоне болтал Фредди Смертеутром – что-то там про Хэллоуин, про самайновский фестиваль и еще про что-то. Но ничего не имело значения.

Я закончила разгадывать кроссворд ради дедули – он ведь не мог. Рутина овладела мной. Я словно оказалась в «Игре Джеральда» – книжке Кинга, в которой девушку приковывают наручниками к кровати в домике у озера. Приковывает ее муж, который после умирает от сердечного приступа. И, как и она, я никуда не могла деться. Я застряла. Я была одна, потому что дух дедули меня не навестил.

Я смогла добраться до душа лишь через два дня.

Через три убрала дома.

Через четыре вышла из него – когда поняла, что дедушка не вернется.

Я должна была продолжать жить – ради него.

С каждым пройденным уличным знаком по дороге к похоронному дому я считала свои вдохи. Замечала, как облака влаги вылетают из меня с каждым выдохом. Холод колол кожу: ледяной поцелуй приближающейся зимы. Обещание ее скорого прихода. Время продолжало течь: на него никак не влияла потеря старейшего засранца в мире. Небеса серели, город темнел пеплом. Лицо онемело, и я ничего не чувствовала.

Остановилась на стоянке. Слева от мавзолея Блэквеллов, на кладбище собирал куски разрушенных надгробий Бек: он поднимал их и бросал в тачку. Под ногами хрустели листья: я прошла мимо него, готовая к вопросам. Раньше я с ним никогда не заговаривала, но из оставшихся троих Грешников Лощины Бек Пэриш казался наименее страшным.

Может, все дело в его глазах…

— Тебе помочь? – спросила я, оглядев его согнутую спину и кучку камня.

— Не-а. – Он снова поднял камень и закинул его в тачку с громким стуком.

Он отряхнул руки, а потом упер их в бока и посмотрел на меня так, словно ждал, когда я заговорю или уйду. Синева его глаз была удивительно глубокой: тысячи оттенков в потоке эмоций, от дна до поверхности. Я тонула в них, потерянная. Не могла вздохнуть. И так – каждый раз. Глаза Джулиана были щитами и мечами. Глаза Бека же ничего не утаивали, рассказывали все. Все, кроме того, что я хотела узнать.

— Как там Джулиан? Его забрали? Он в порядке?

Бек покачал головой, огляделся, а потом наклонился за очередным камнем.

— Мне не стоит с тобой разговаривать…

— Знаю, – выдохнула я. – Но, прошу, прошло несколько дней, и я ничего не знаю. И незнание меня убивает. Просто скажи, что с ним все в порядке.

— С Джулианом все в порядке.

— Ты это сказал, потому что я тебя попросила, или это правда?

Бек поднялся и расправил плечи.

— Совет помиловал его с учетом обстоятельств и того, что произошло с Бенни, – спасибо Агате и Гуди. Я был там, смог рассказать о последних мгновениях жизни Бенни. – Он замер и стер с бровей пот. – И нет, Джулиан не в порядке. Он совсем разваливается.

Бек оторвал от меня взгляд, наклонился, схватил кусок надгробия и закинул его в тачку.

— Он просто старается сделать так, чтобы всем было хорошо.