Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 166 – Николь Фиорина

— Не ходи на пляж Полумесяца, Фэллон, – произнесла она с тревогой, почти умоляюще.

— Я и не планировала.

Если честно, я вообще об этом забыла – пока Киони не напомнила.

— У меня по отношению к Священному морю странные чувства. Не особо хорошие. Полагаю, я просто отчаянно нуждалась в друзьях. Или хотела почувствовать себя поближе к отцу – ну, он ведь был из Священного моря. Думала, что рядом с ними смогу что-то понять, но только еще больше запуталась. Я считала, что знаю отца. Но не представляю, что он вел себя так же, как они.

— Потому что он и не вел, – заявила Элеанор, и я поднялась на локтях – она стояла у закрытых ворот. – Тобиас был хорошим человеком, лунный лучик. Одним из немногих в Священном море. Так что запомни его по собственным воспоминаниям. Они правдивы.

Как же сильно она напоминала мне Мариетту… сердце сжалось от тоски. Я кивнула.

— Я на работу. – Элеанор прошла мимо нас. – Фэллон, можешь сегодня заночевать здесь.

— Спасибо за предложение, но мне нужно вернуться домой к Бенни.

Лицо Элеанор помрачнело, но она кивнула, прежде чем уйти.

Я привязала тыкву к скутеру и увидела кого-то в окне на верхнем этаже дома Гуди. Отсюда фигуру не было отчетливо видно, но, похоже, это был Зефир Гуди. И я почувствовала, как в жилах моих стынет кровь.

Джулиан ненадолго поднялся ко мне на балкон: он поцеловал меня, и поцелуй этот был жадным и быстрым. На нас светила молочная половинка луны.

— Уходи, – легонько рассмеялась я.

Губы его провели по моей шее, рот остановился у уха. Я не открывала глаз. Джулиан боготворил меня. Мы обменялись шепотками и стонами, а потом его рот снова накрыл мой, провел языком по языку… на вкус совсем как немного жары в декабре. Я пылала от головы до самых пяток, внизу живота собиралось тепло.

— Я вернусь, – пообещал он, чмокнув меня в лоб. – Сброшу Бека с хвоста и вернусь. А теперь спи… я тебя разбужу.

Он умчался до того, как я успела открыть глаза, – так быстро, не оставив следа. Лишь по коже разбегались мурашки, и я могла чувствовать остатки его тепла..

Я долго ждала, уставившись на открытые французские двери. В углу сквозь злую ухмылку тыквы горела свеча. И это было последним, что я увидела перед тем, как провалиться в сон…

12:33 после полуночи

Я проснулась, когда меня схватили за щиколотки и завели запястья за спину. Как много рук! Кто-то засунул кляп мне в рот. На голову надели мешок. Я видела лишь тени.

По воспылавшему горлу прокатился крик – и прорезал воздух. Я забила ногами. Вспотела. Паника охватила меня, превратила в безумную. Меня пытались схватить, но пальцы их соскальзывали, а потом меня вытащили из кровати и уронили на твердый холодный пол. Затем меня подняли. Понесли. Длинные руки обняли меня, притянули к груди.

— Не дергайся, – прошептали мне на ухо.

— ДЕ-Е-Е-Е… – попыталась закричать я сквозь кляп, а потом рот накрыли рукой и меня прижали еще ближе.

Сердце билось где-то в ушах, кожа будто бы горела, в душе зрел гнев. Пальцы впились мне в кожу, словно прожигали ее прикосновениями.

— Лунный лучик? – позвал меня дедуля снизу лестницы.

— А ну, все заткнулись, – произнес мужской голос.

— Лунный лучик? Чо происходит? – запаниковал дедушка.

Я услышала, как он споткнулся на деревянных ступенях. Он не сможет подняться ко мне. Я не хотела, чтобы он поднимался ко мне, – это я должна была спуститься к нему.