Книга Бухта Тихая. 30 лет нетихой жизни, страница 77 – Дмитрий Киселев

«Седов» доставил на станцию только 60 радиозондов, к которым, к тому же, не было элементов питания. Аэрологам пришлось свести запуски к минимуму: с августа 1942 по апрель 1943 г. радиозондирование атмосферы проводилось только по запросам Арктического института и Диксонского бюро погоды. За эти месяцы было запущено ничтожное количество – всего 27 шаров. Лучше обстояло дело с шаропилотными наблюдениями – их было выполнено 260, в т. ч. 121 на базе с двумя теодолитами. В октябре 1942 г. на станции окончательно закончился водород в баллонах, однако целых три газогенератора позволяли обходиться и без него.²²⁷ Магнитные наблюдения сопровождались все большими мучениями В. Успенского. «Уголь», завезенный ледоколом, фактически представлял собой угольную пыль, смешанную с мусором. Эта труха не только плохо горела, но и сильно забивала золой печи. В магнитной лаборатории ее было особенно трудно чистить из-за «немагнитных» кирпичных колосников. Изыскивая резервы топлива, зимовщики разобрали на дрова два копусовских склада постройки 1937 г., два самолетных ящика и даже часть старого продовольственного склада. Последний после этого выглядел настолько непрезентабельно, что по окончании войны породил легенду об обстреле Тихой фашистами. Дрова, скупо выдаваемые Успенскому для отопления рабочего кабинета, содержали огромное количество гвоздей и болтов – перед тем, как оттащить дрова в павильон, магнитолог тщательно осматривал каждый кусок доски и по одному вытаскивал кусочки предательского металла. Работая в таких условиях, в 1942–1943 гг. Успенский выполнил 447 серий абсолютных магнитных наблюдений, значительно перевыполнив программу образца 1940 г. Не меньшее значение для сохранения полярной науки имели наблюдения за ионосферными процессами: в то время Тихая оставалась одной из двух «ионосферных станций», продолжавших функционировать в СССР – вторая находилась в Томском университете.²²⁸

В апреле 1943 г. Тихую посещали самолеты ледовой разведки Н-311 и Н-313. Можно предположить, что их прилет также сопровождался ограниченной заменой личного состава обсерватории. Не исключено, что именно так на о. Гукера попали метеоролог Иван Шариков и геофизик В. Герасименко. По некоторым сведениям, последний стал очередным начальником станции. Впрочем, в Госархиве Красноярского края имеется как минимум один документ, сообщающий о том, что д-р Н.П.Крашенинников именно в апреле 1943 г. был снова утвержден начальником. Иван Черевичный на Н-311 вновь посетил покинутую людьми бухту Теплиц и перебросил в Тихую кое-что из припасов папанинской авиабазы. Разумеется, никакие материалы для аэрологических исследований авиация доставить не могла из-за их солидного веса, поэтому с апреля 1943 г. станция окончательно прекратила запуски радиозондов. Несколько позже в Тихую пришла неприятная новость. «В 1943 г. на роль снабженца был вновь назначен Г. Седов, однако в августе-сентябре пароход более 40 суток простоял в разных точках Баренцева и Карского морей в ожидании конвоя. В результате была сорвана работа двух зимовок, а Тихая вообще осталась без летнего завоза». ²²⁹ Между тем, в июне 1943 г. в Тихую получили назначение сразу четыре дамы. Мария Алипова, жена В. Дриацкого, должна была сменить Успенского в магнитном павильоне, А. Король предстояло трудиться в метеорологическом отделе, а Л. Фещенко – в радиорубке. В дополнение к ним, З. Кононова – вероятно, жена В. Герасименко – была назначена поваром обсерватории и собиралась выехать на ЗФИ вместе с 5-летней дочерью Аллой.