Книга Бухта Тихая. 30 лет нетихой жизни, страница 46 – Дмитрий Киселев

В 1933 г. Иван Папанин мог с полным правом гордиться собой. Под его весьма толковым руководством маленькая метеостанция превратилась в полноценную геофизическую обсерваторию. Деятельность всех ее отделов в 1932–1933 гг. внесла заметный вклад в выполнение программы МПГ и на годы вперед стала эталоном качества работы советских полярников. Следующие 13 лет в жизни Папанина оказались посвящены Арктике, где его организаторские таланты развернулись в полную силу. Почти все участники зимовки так или иначе закрепились в списках кадров ГУСМП. Что касается Иоахим Шольца, то он навеки остался единственным иностранным ученым, когда-либо зимовавшим в Тихой. Приход к власти Гитлера в январе 1933 г. был воспринят им с энтузиазмом, однако частные письма, полученные физиком по возвращении в Ленинград, заставили его настроение измениться. Папанин всерьез склонял Шольца к тому, чтобы остаться в СССР, однако тот должен был заботиться об оставшейся в Германии слепой матери. По возвращении в Берлин немец навеки пропал для своих русских товарищей. Чета Папаниных, В. Сторожко, Ф. Зуев, Е. Федоров и Анна Гнедич, вскоре после встречи в Ленинграде ставшая его женой, уже в 1934 г. отправились строить новую обсерваторию на мысе Челюскина. Спустя год Шольц опубликовал статью, посвященную своим работам на Земле Франца-Иосифа, а 19 января 1937 г. неожиданно ушел из жизни. В Арктическом институте якобы получили письмо из Берлина, в котором смерть ученого связывалась с какой-то травмой, полученной им на ЗФИ. Товарищам Шольца по зимовке 1932–1933 гг. это не могло не показаться странным. Здоровые отношения в коллективе и повышенное внимание начальства к его единственному иностранному члену исключали возможность сокрытия такого увечья. Ни в воспоминаниях Папанина, ни в «Полярных дневниках» Федорова об этом нет ни слова. Могли ли они что-то утаивать из опасений перед советской цензурой? В 1945 г. Федоров посетил Потсдамскую обсерваторию в ранге главного метеоролога Красной Армии и пытался найти концы этой странной истории. Так и не разузнав ничего определенного, он решил, что его немецкий друг был арестован и тайно уничтожен гестапо. Вполне правдоподобная версия, если учесть, что второй немецкий ученый, работавший в Советской Арктике в дни 2-го МПГ, предпочел покинуть Германию в конце 1930-х гг. и провел весь остаток своей жизни в Аргентине. Согласиться с Федоровым мешает одно обстоятельство. В июне 1937 г. немецкий «Метеорологический журнал» опубликовал некролог Иоахима Шольца, в котором говорилось: «Он был единственным немцем, присоединившимся к экспедиции на Землю ФранцаИосифа с июня 1932 по октябрь 1933 года. Хотя ему приходилось работать там в условиях необычных и, вероятно, неизбежных трудностей, он был способен преодолеть их даже в одиночку; его добрая натура и чувство подлинного товарищества позволяли ему справляться даже с очень серьезными ситуациями. Он продолжал обрабатывать результаты своих обширных наблюдений, как будто догадываясь, что вскоре трагическая судьба навсегда выхватит перо у него из рук».

Публикация некролога начисто отметает версию об аресте Шольца и как будто свидетельствует о том, что некий фатальный случай произошел с ним уже после возвращения в Германию.¹³⁴