Книга Бухта Тихая. 30 лет нетихой жизни, страница 31 – Дмитрий Киселев

Дискутируя с норвежскими коллегами, советские дипломаты предлагали предоставить промысловикам соседней державы бесплатное право на охоту в водах архипелага сроком на 10 или даже 25 лет. Взамен Норвегии предлагали признать суверенитет СССР над арктическим сектором, очерченным в декрете 1926 г. Представители королевства настаивали на бессрочном праве промысла и переговоры зашли в тупик, однако некоторые историки полагают, что экспедиция Г. Хорна посетила архипелаг с разрешения советских властей. Автору не удалось найти подтверждений этой точки зрения, однако даже в случае, если такое разрешение запрашивалось норвежцами, строительство склада не могло входить в список дозволенных работ. Норвежское судно покинуло ЗФИ 25 августа 1930 г. и на пути домой обнаружило останки шведского полярного исследователя Саломона Андре, пропавшего без вести в 1897 г. при попытке достичь Северного полюса на воздушном шаре. В наши дни экспедиция на «Братваге» известна только благодаря этому открытию.⁸⁵ В отсутствие начальника станции, Нина Демме перенесла свое внимание на скалу Рубини, приютившую самый большой на островах птичий базар. По ее подсчетам, летом 1931 г. на ее уступах гнездилось 20000 кайр, 5000 люриков и 3000 чаек-моевок. По-видимому, Демме была первым биологом, отметившим сокращение птичьего населения островов под влиянием человеческого присутствия. В эти месяцы 1931 г. Нина и ее муж вели совершенно различную жизнь вдали друг от друга. Вскоре их отношения дали трещину: привлекательная и свободомыслящая женщина дала волю чувствам, возникшим между нею и радистом Иойлевым. Вскоре связь стала слишком заметной, однако прочие зимовщики отнеслись к возникшей ситуации с большим тактом. Иванов также предпочел избежать выяснения отношений и с головой ушел в работу. Жизнь станции в 1930–1931 гг. не отражена в мемуарной литературе, так что романтическая история Нины и «Гани» Иойлева известна по ее продолжению, а также по намекам, содержащимся в дневниках известного советского журналиста Лазаря Бронтмана.

Лето 1931 г. на островах ЗФИ обещало быть оживленным. Несколько советских и иностранных экспедиций готовились посетить архипелаг с различными целями. Первой была американская научная группа, покинувшая Нью-Йорк 30 мая на борту шхуны «Effie L. Morrissey», принадлежавшей легендарному ледовому капитану Бобу Бартлетту. Его пассажиры собирались посетить ЗФИ и Новую Землю для сбора ботанических коллекций по заказу Американского музея естественной истории. Льды остановили шхуну Бартлетта на 79° с.ш., а вот шведско-норвежской экспедиции на корабле «Quest» повезло больше.⁸⁶ Возглавляемая шведским ученым Хансом Альманном, она отправилась в Арктику на корабле, за десять лет до того ставшем последним экспедиционным судном Эрнеста Шеклтона. Великий первопроходец Антарктики умер в своей каюте 5 января 1922 г., когда «Квест» сделал остановку у о. Южная Георгия. В 1931 г. основные работы шведско-норвежского отряда были сосредоточены на Шпицбергене, однако д-р Альманн решил нанести визит и на ЗФИ.⁸⁷

Первым советским кораблем, посетившим острова в 1931 г., был ледокольный пароход «Малыгин», доставивший на ЗФИ не только ученых во главе с В. Визе, но и небольшую группу иностранных туристов! Поездка была организована «Интуристом», переживавшим в то время резкий всплеск своей активности. Если в Европе туристическая активность годы Великой депрессии сократилась на 25 %, то количество иностранных гостей СССР, напротив, выросло на 67 %! Идея арктического круиза на комфортабельном ледоколе английской постройки возникла в связи с планами международной воздушной экспедиции. Следуя заветам Ф. Нансена, общество Аэроарктик зафрахтовало немецкий дирижабль LZ-127 «Graf Zeppelin» для доставки в высокие широты группы ученых, представлявших Германию, СССР, США и Швецию.⁸⁸ Участие в экспедиции советских экспертов П. Молчанова и Р. Самойловича открыло дирижаблю дорогу в советский арктический сектор и, в частности, на ЗФИ. В бухте Тихая воздушный корабль должен был принять с «Малыгина» 15000 марок и почтовых конвертов, специально выпущенных к этому событию: доходы от продажи знаков почтовой оплаты должны были покрыть изрядную долю экспедиционных расходов. Еще одним источником финансирования была продажа кают на борту советского парохода.⁸⁹