Книга Бухта Тихая. 30 лет нетихой жизни, страница 30 – Дмитрий Киселев

В первые месяцы своей полярной карьеры Нина сосредоточилась на изучении местной флоры – как дикой, так и прозябавшей в новой оранжерее. Наряду с занятиями двух новоземельских промысловиков, последняя была частью большого эксперимента, начатого с целью «индустриализации» советских полярных станций. Предполагалось, что каждая из них в будущем не только сможет хотя бы частично обеспечивать питание персонала, но и сократит расходы на собственное содержание, поставляя государству продукты звероловства и морского промысла. Для переработки последних в 1930 г. в Тихой даже построили сарай-салотопку, со временем переживший многочисленные метаморфозы, но сохранившийся до наших дней. Мы не знаем, какие овощи выращивались в Тихой в 1930–1931 гг., однако все усилия Демме пропали даром. На восьмидесятом градусе северной широты растения умеренного пояса чахли несмотря на искусственное освещение и отопление^[11].

Судьба оранжереи также не установлена: скорее всего, ее уже в 1931 г. разобрали для строительных нужд. Тем не менее, вклад Нины в полярную ботанику оказался велик: она впервые проследила весь годичный жизненный цикл большинства растений, обнаруженных в Тихой. В течение полярной ночи она также помогала д-ру Кутляеву в наблюдениях за реакциями человеческого организма на постоянную темноту.

Еще одним объектом исследований Нины были пернатые. Она наблюдала их на пресных озерах о. Скотт-Келти и на базальтовых уступах скалы Рубини. Ее партнер тяготел к более дальним поездкам. Как только установился снежный покров, Иванов начал регулярные объезды островов Гукера, Скотт-Келти и Кетлица, выполняя съемку береговой линии и собирая материалы для геологической карты архипелага. На о. Гукера ему удалось обнаружить пласты бурого угля мощностью до 3 метров, однако мечтам советских энтузиастов о промышленной разработке местных залежей не было суждено сбыться по причине низкого качества их содержимого – факт, известный еще ранним исследователям островов. Еще одним объектом наблюдений Иванова были соседние ледники и их движение.⁸²

Менее деликатный и более энергичный, чем Петр Илляшевич, новый начальник станции был чистой воды практиком. Как на «Красине» в 1928 г., так и на «Седове» год спустя, Иванов выполнял обязанности экспедиционного завхоза и приобрел немало полезных навыков в дополнение к своим научным познаниям. В Тихой его деятельная натура не находила желаемого простора для деятельности и Иванов пустился в странствия по архипелагу, часто сопряженные с большой опасностью. Уже во время первой экскурсии на о. Земля Георга в феврале 1931 г. Иванов и ненец Хатанзей оказались застигнуты штормом посреди пролива и едва не отправились в открытое море на отколовшейся льдине.⁸³ Пережитое приключение не остудило пыл геоморфолога и в марте 1931 г. он снова отправился на западные острова ЗФИ, сопровождаемый обоими охотниками. Группа побывала на о. Белл, а затем впервые в истории пересекла ледовый панцирь Земли Георга. Продолжая двигаться на север вдоль западных берегов этого крупного острова, Иванов обнаружил, что показанный на ранних картах остров Армитедж в действительности является полуостровом. Это было крупное географическое открытие, дополненное охотничьими трофеями в виде восьми медвежьих шкур.⁸⁴ Во время похода Иванов не посещал южное побережье Земли Георга, где он мог сделать открытие иного рода. Еще в августе 1930 г. норвежская экспедиция на судне «Bratvaag» прибыла на ЗФИ с о. Виктория. Политические цели команды, и в этот раз возглавлявшейся геологом Гуннаром Хорном, явно превалировали над научными. Сначала капитан шхуны объявил о. Виктория… частным владением владельца судна Харальда Лейте. Не афишируя свое пребывание на Земле Франца-Иосифа, норвежцы побывали на островах Земля Александры, Нортбрука, Алджер и Белл. Высадившись на мысе Форбс острова Земля Георга, экспедиция построила там хижину-«убежище» со складом провизии. Как раз в этом время ЗФИ превратилась в камень преткновения советско-норвежских отношений: в одном из документов НКИД спор двух стран по поводу архипелага был даже назван конфликтом. После задержания «Седовым» норвежских тюленебоев влиятельное промысловое лобби потребовало от норвежского правительства добиться от русских признания национальных интересов на ЗФИ. «Продовольственное депо» на Земле Георга было построено от имени Норвежского полярного института и преследовало цель подкрепить вышеуказанные претензии.