Книга Бухта Тихая. 30 лет нетихой жизни, страница 16 – Дмитрий Киселев

К несчастью для норвежцев, когда их суда еще находились в море, советская экспедиция уже несколько дней исследовала острова Земли Франца-Иосифа. «Г. Седов» покинул Архангельск 21 июля 1929 г., имея на борту правильственного комиссара ЗФИ Отто Шмидта, 36 членов судовой команды под начальством капитана Владимира Воронина, 7 зимовщиков будущей станции, 8 ученых во главе с Рудольфом Самойловичем, группу из 16 рабочих-строителей под руководством инженера Евгения Илляшевича, а также бригаду журналистов. Последние несколько суток перед отплытием никто не смыкал глаз. Сначала Эрнст Кренкель угодил в местную больницу с подозрением на приступ аппендицита – к счастью для радиста, внезапно наступившее улучшение позволило ему ускользнуть от провинциальных эскулапов. Хозяйственникам хватало своей головной боли: 60 бочек бензина, предназначавшегося экспедиции, неведомым образом уехали в Астрахань. Вслед за топливом исчезли медицинские инструменты д-ра Георгиевского и железные детали станционных печей. Наконец, поставленные Ленпотребсоюзом продукты питания зимовщиков не выдерживали никакой критики. Четыре тонны муки и почти все консервы пришлось сходу забраковать, в то время как свежие овощи вообще отсутствовали. Отклик прессы, сравнившей горе-снабженцев с вороватыми поставщиками пропавшей экспедиции Джона Франклина, вызвал скандал и оперативное вмешательство партийного руководства Северного края. В свою очередь, архангелогородцы перекопали собственные огороды и преподнесли отправляющимся на ЗФИ несколько мешков молодого картофеля и 15 кило репчатого лука. Худо-бедно, но к вечеру 20 июля все люди, животные и грузы были на борту «Седова». Толпы народа запрудили порт и берега Северной Двины, приветствуя полярников.⁴⁴ Сразу после выхода из Белого моря экспедиция подверглась серьезной проверке штормом: собак пришлось разместить по каютам, однако пять коров и лошадь – стратегический запас свежего мяса на все время зимовки – оставались в стойлах, выгороженных на открытой палубе.⁴⁵

Даже на пике лета 1929 г. ледовая обстановка в Баренцевом море оставалась сложной. Одиночные айсберги и даже ледовые поля замечали дрейфующими на 67° с.ш., у самого побережья Кольского полуострова! Три дня спустя после выхода из Тромсё экспедиция Л. Кристенсена достигла кромки пака в 70 милях северо-восточнее о. Медвежий. Двум шхунам ничего не оставалось, как следовать вдоль кромки льда, которая, впрочем, уходила в нужном направлении. Руководство советской экспедиции ожидало встретить поля льда протяженностью до 150 км. На случай критической ситуации был выработан экстренный план – приблизиться к архипелагу, насколько будет возможным, а потом перебросить туда по льду двух человек с радиооборудованием, полярным снаряжением и запасом пищи на несколько месяцев. В итоге сплошной лед был достигнут «Седовым» на 77°17» с.ш. 45°0» в.д. – севернее, чем ожидалось. 25 июля, пройдя параллель 77°50» с.ш., пароход вошел в скопление многолетнего льда толщиной 3–4 метра. Между тем норвежцы медленно, но верно продвигались вперед, рассчитывая пересечь параллель 78° с.ш. в течение пары дней. Рация ледокола перехватила их радиопереговоры, после чего Воронин решил попытать счастья дальше к востоку. Его надежда на улучшение ледовых условий оправдалась в точке 77°52» с.ш. 51°41» в.д., где в сплошном белом панцире начали появляться широкие трещины. «Седов» снова пошел в северном направлении, однако 27 июля новый пояс спошных льдов сделал движение невозможным.