Книга Тёмная фея Офелия и песнь ночи, страница 91 – Геза Шварц

— Ты особенная, – продолжала Филиппа. – Я поняла это сразу же, как только ты приехала в наш город.

Офелия только хмыкнула.

— Я фея в резиновых сапогах. – Она посмотрела на свою обувь, которая стояла сейчас у камина. Сапоги выглядели такими маленькими и ничтожными, что Офелии вмиг расхотелось смеяться. – Я потерпела неудачу, – прошептала она. – Я всегда проваливала важные задания. И вот из-за меня завеса миров в опасности, Август неизвестно где, как и моя магия. И я понятия не имею, как мне добраться до них через мрак.

Филиппа немного помолчала.

— Тебе нужна опора. Нужно что-то, за что ты могла бы держаться. А потом тебе придётся танцевать с мраком. Так же, как тогда, на башне, с Августом.

Офелия подняла голову. Тиберий, конечно, любил болтать, но об этом он бы вряд ли рассказал. Откуда тогда Филиппа знала об их танце?

— Я многое знаю, – сказала Филиппа, будто услышала мысли Офелии. – Я знаю, что тебе страшно. Знаю, что ты считаешь себя слабой. И знаю, что ты ошибаешься. Ты ведь Ночная Певунья.

Её голос звучал так уверенно, что Офелия даже рассердилась.

— Пожалуй, знаешь ты даже слишком много, – буркнула она. – Мы впервые разговариваем с тобой, а ты уже знаешь меня лучше, чем я сама, – её голос предательски задрожал, и это ещё больше разозлило её. В последний раз она так злилась, когда поняла, что Август украл её магию. Перед внутренним взором снова встал старый земной чародей с растрёпанными волосами в красной ночной рубашке, и внутри у неё всё сжалось. – Я видела, как его уносило всё дальше во мрак, – вырвалось у неё. – Мрак поглощал его, а я ничего не сделала, чтобы ему помочь! Вот такая я невероятно сильная – просто стояла и смотрела, как его уносит! Ему нужна была моя помощь, а я не смогла его удержать!

— Значит, вот в чём дело, – проговорила Филиппа. – Даже не в завесе миров и не в твоей утерянной магии. Ты переживаешь из-за другого. Из-за человека. Более того: ты плачешь о нём.

Испуганная Офелия коснулась своей щеки и поняла, что Филиппа права. Наспех она вытерла слёзы, которые, как всегда, переливались всеми цветами радуги.

— Да что ты можешь об этом знать? – бросила она. – Твоих сил едва хватает на то, чтобы переправлять птиц в мир мёртвых, и ты ещё будешь меня поучать? Посмотри на себя! Моргане было бы очень стыдно за тебя!

Глаза Филиппы странно блеснули. Офелию же в этот момент точно в живот ударили, и она, задыхаясь, опустилась обратно на кровать. А Филиппа медленно и на удивление величаво поднялась, раскинула руки в стороны и запела. Такого пения Офелия никогда не слышала. Затаив дыхание, она лежала и слушала удивительную песню Филиппы. Она пела о начале времён, о морях, ледниках и континентах, о солнце, луне и первых феях. Хотя песня звучала на древнем языке и Офелия понимала не все слова, но она чувствовала их сердцем. В каждом слове ей слышалось собственное имя, в каждом звуке она ощущала невероятную мощь. В каждом звуке таилась сила первых фей.

Едва она подумала об этом, как тут же перестала удивляться, что именно Филиппа поёт этот удивительный гимн. Потому что теперь Офелия узнала этот чёрный блеск в глазах старой феи и увидела, что лохмотья, спутанные волосы и потрескавшаяся от непогоды кожа были всего лишь маскировкой. И сейчас эта маскировка медленно растворялась. Лохмотья превратились в богатое чёрное платье, волосы сами собой распустились и завились в сложную причёску. Лицо тоже стало совсем другим. Офелия не пошевелилась, когда песня оборвалась, и не мигая смотрела на фею, стоявшую перед ней. Гордая, вечно молодая, с глазами чернее самого мрака и насмешливой улыбкой на губах. Её имя отражалось в каждой клеточке тела Офелии.