Книга Тёмная фея Офелия и песнь ночи, страница 88 – Геза Шварц

Он открыл рот, словно хотел что-то крикнуть, но вместо этого – запел… Его пение было таким завораживающим, устрашающим и одновременно прекрасным, что Офелия на миг растерялась. В ужасе она наблюдала, как зал вокруг неё рушится, как всё поглощает бесконечный мрак. По льду снова заскользили тени, Офелия чувствовала их присутствие и силу, они окружали её теперь со всех сторон.

Что-то сильно ударило её в плечо, но она едва обратила на это внимание. Ей вдруг послышался крик Мино. Он затерялся во мраке… В следующий миг она поняла, что мрак повсюду, как бесконечное море, из которого невозможно выплыть. Мрак, из которого нет спасения и нет выхода.

Пол под Офелией уже почти полностью растворился. Тщетно она пыталась дотянуться до Тиберия. А потом в этой тьме она снова увидела Августа – он стоял неподвижно, точно застыл от ужаса, как слабый ребёнок, испугавшийся темноты. Было просто невыносимо видеть его таким, и она отчаянно закричала. На мгновение их взгляды пересеклись, и в его глазах она увидела знакомый блеск…

А потом Арион снова взмахнул руками, и тьма окутала Августа. В следующий миг оба скрылись из виду. В последний раз мелькнула в непроглядной тьме красная ночная рубашка. Затем Офелия полетела в пропасть.

Луна и солнце кружились перед глазами Офелии, отбрасывая тени на её лицо. Она моргнула. На миг ей показалось, что она всё ещё во мраке, заблудилась и рядом совсем никого. Но потом она поняла, что солнце и луна – это два целительных заклинания. От них исходила приятная прохлада. Но кто же их сотворил?

Офелия чуть приподнялась – но тут же пожалела об этом. Боль пронзила её плечо, в глазах резко потемнело, и сильно закружилась голова. Она снова легла. Было ощущение, что солнце и луна разбились на тысячи осколков.

И в этой вспышке она снова увидела Ариона, призывающего мрак. Страшное было зрелище. Но затем открылась ещё более страшная картина – Август с перекошенным лицом и глазами, полными отчаяния. Картина не проявилась до конца, когда вдруг послышалось хриплое карканье.

— Офелия Ночная Певунья! – ей на грудь приземлился Тиберий. – Наконец-то ты очнулась! Никогда больше не смей меня так пугать, ты поняла?

Офелия хотела что-то ответить, но дышать и так было очень трудно, а тут ещё и ворон сел прямо на грудь. Кроме того, во рту у неё было так сухо, словно она съела кучу песка. Она слабо захрипела, ворон удовлетворённо кивнул, но даже не подумал сдвинуться с места. Только когда Офелия снова села и выпрямилась, он перелетел ей на коленку, возмущённо хлопая крыльями. Но Офелия не обращала на него внимания. Она оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, где находится.

Она лежала в кровати с бесчисленными подушками в изголовье, заботливо укрытая одеялом. Пахло розами и лавандой. Комната была почти круглой. Офелия потёрла глаза. Она была в чьём-то дереве! В дубе, если быть точнее. Как и её родной дуб, этот был довольно просторным, но намного уютнее. Здесь ветер не сквозил из всех щелей, пол был устлан толстыми коврами, на стенах были развешаны целебные травы, а в оконных стёклах блестели кристаллы. Офелия нахмурилась.

— Где это мы, чёрт возьми?

— Ну-ка не выражаться в моём доме, – строго сказал кто-то.

Офелия вздрогнула от испуга и покосилась в сторону камина, в котором горел огонь. Перед ним стоял стол, уставленный большими мисками с пыльными орешками. А у стола, держа на коленях охапку сушёных трав, сидела старая Филиппа.