Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 61 – Жорж Дюби

Итак, вот что говорит епископ Герард, опровергая еретическое учение о браке. По мнению еретиков, «вступившие в брак никоим образом не могут быть причислены к верным», а супруги, что не желают прекратить плотскую связь, должны быть исторгнуты из секты во мрак внешнего мира. Спасение в браке невозможно. Что же на это ответить? Нужно быть осторожным, говорит Герард, чтобы не впасть ни в одну из крайностей: не следует отвращать от брака всех без разбору, но и подталкивать к нему каждого – тоже. «Поскольку между клириками и мирянами существует разница в сословии, подобает, чтобы между ними существовала и разница в поведении»: взгляды Герарда на вопросы брака подкреплены его представлениями об обществе – стратифицированном и иерархизированном в противоположность эгалитарным представлениям еретиков. Аргументы епископа адресованы при этом исключительно мужчинам: женщин в свои рассуждения он не вводит вполне осознанно, так как для него важно подчеркнуть в первую очередь distinctio – непреодолимую границу, разделяющую два пола, настолько очевидную и фундаментальную, что он не считает нужным даже о ней упоминать. Итак, «муж духовный, покинув ряды мирян и став человеком Господа, не может без вреда для cingulum [буквально – «пояса», части своего облачения, но фигурально – «целомудрия»^[123]] отдаться брачному ложу» [в таком случае он лишился бы исключительной свободы, поскольку вышел бы из сферы «божественного закона», который, как повторяет Адальберон, освобождает от всякого «рабства» земного мира]. Что же касается человека «светского», «ни Евангелие, ни послания апостолов ему не запрещают вступать в законный брак». Правда, при одном условии: «супружеское удовольствие (voluptas) всегда должно быть ему подконтрольно (subjecta)». В одно время муж может познать супругу, соединиться с ней телами, в другое же – это запрещено. «Не угодны Богу браки, в которых люди отдаются сладострастию и удовольствиям, словно животные, и беспрестанно ищут наслаждения, подобно лошадям и мулам». И напротив: «Тот, кто живет в браке богобоязненно, скорее из любви к детям, чем к услаждению плоти, не может быть исключен из общины верных по причине греха в браке (culpa conjugii)».

Герард добавляет: брак принадлежит к сфере «закона человеческого обычая». «Закон» и «обычай» – выдающийся реторик прекрасно знал, что два этих понятия не тождественны, в первую очередь благодаря «О нахождении» (De inventione) Цицерона, а также – недавнему сборнику канонов Аббона из Флёри. Он сознательно использует эти понятия вместе, стремясь подчеркнуть различие между двумя законами – божественным и человеческим – и указать на подчиненное положение последнего, на то, что это всего лишь «обычай». Речь Герарда обращена к еретикам: он намеревается их изобличить, но при этом, зная, как словом lex пользуются входящие в секту интеллектуалы, хочет говорить с ними на одном языке. Он признает, что «закон» божественный исключает возможность брака: поэтому клирики, «люди Господа», жениться не могут. Брак подчинен другой нормативной системе, более низкой и шаткой: обычаю. Герард излагает свою точку зрения очень доходчиво и искусно, но важнее то, к чему ведут его слова: они наводят на мысль о том, что брак, принадлежа к сфере плотского, не принадлежит к сфере сакрального, не является таинством и не установлен Церковью.