Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 55 – Жорж Дюби

Постепенное распространение власти мужей на все имущество супругов, а также практика выделять женам все меньшее приданое и требовать, чтобы оно возвращалось впоследствии к наследникам по мужской линии, предохраняло родовые земельные владения от различных опасностей, которые могла на них навлечь, дурно используя переданную ей долю, приведенная в дом инородная женщина. Однако усиление власти мужей имело и оборотную сторону: тот, кто выдавал замуж сестру, дочь или племянницу, имел все основания опасаться, что инородный мужчина, ею овладевший, захочет наложить руки и на его родовое добро. В рассматриваемых мной архивных документах права зятьев действительно обговариваются, но лишь в грамотах, составленных после середины XI в. Так, около 1050 г. в своем доме в окрестностях Клюни рыцарь Ашар, умирая, сообщил свою последнюю волю. Часть земель он предназначил Богу ради спасения души и попросил согласия родичей на этот дар. Просьбу Ашара нельзя истолковать никак иначе: он попросил родичей отказаться от их прав, чтобы он смог сделать поминальный вклад и получить ожидаемую духовную выгоду. Первыми документ называет его сыновей, затем других его родственников и свойственников, а в конце – зятя и его жену. Зять подходит к умирающему последним, но тем не менее он присутствует и его роль более важна, чем роль его супруги, в соответствии с естественным порядком вещей^[112]. В это же время появляются все более настойчивые и многочисленные зятья усопших донаторов, примирение с которыми монахам приходилось покупать все более дорогой ценой – если они, конечно, хотели спокойно пользоваться подаренными из благочестия землями.

Отвести эту опасность можно было, ограничив наследственные права замужних дочерей, оставив им лишь некоторое имущество из того, что было выделено в браке ее матери, использовав его таким образом заново – одним словом, пожертвовать минимальной частью семейного аллода. Однако, если глава семьи, умирая, оставлял после себя одних дочерей, муж старшей претендовал на то, чтобы забрать все. Последний в таком случае оттеснял дядьев и двоюродных братьев жены, как бы занимая место ее отчима. Именно это произошло с владельцами трех замков в окрестностях Макона в конце XI в.^[113] Один из документов – по сути, небольшая хроника – из клюнийского картулярия демонстрирует, как муж мог воспользоваться прерогативами супруги^[114]. Виконт Маконский, возвращаясь из Иерусалима, умер в Лионе, в двух шагах от своего дома, лишившись последних сил. Он был молод, холост и оставил огромное наследство. Граф Маконский, «женившись на его сестре, заявил свои права на все имущество» (исключительно с этой целью он и женился, поскольку брак с женщиной из рода его вассалов был для него унизительным). Граф бросился к монахам в Клюни и выяснил, что покойный передал им почти все, чем владел. Перед таким препятствием графу пришлось отступить; с женой он тут же развелся, ссылаясь на «сложившиеся обстоятельства» – то есть на кровное родство. Далее в документе говорится, что граф уступил жену «некоему рыцарю», своему вассалу: это лучшее, что он мог сделать в этой ситуации – в качестве возмещения отдать ее своему молодому рыцарю и завоевать таким образом ее расположение. Ведь она по-прежнему могла притязать на эти земли, и за примирение с ней и ее новым супругом аббатству пришлось отдать немало. Если бы не монахи, эта женщина принесла бы своему супругу все родовое наследство, поскольку братьев у нее не было.