Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 130 – Жорж Дюби

Они вынуждали прежде всего разносить во времени обручение и свадьбу. Родичи будущих супругов обычно договаривались более чем заблаговременно: так, дочери престарелого графа Намюрского был всего год, когда в 1186 г. он обручил ее с графом Шампанским, тут же забравшим ее в дом своего отца. Маленькие девочки, обрученные с сыновьями сеньоров, попадая в их дом, оказывались в руках тех же кормилиц, что присматривали за родившимися в этом доме детьми, жили в одних покоях с его дочерями. Многие становились жертвами мужского вожделения – чаще всего свекров, – и особенно, если семьи, передумав, разрывали соглашение. Родичи жениха не всегда брали на себя труд вернуть девушку, а ее родичи – забрать, тем более если она, подобно той дочери графа Намюрского, имела право на наследство, на которое положил глаз ее дядя или двоюродный брат, – такие «невесты» могли пропасть бесследно. Как же в таком нежном возрасте невеста могла сознательно дать согласие на брак, которое требовали от нее и церковные власти, и миряне, представители ее социальной среды? Обручая детей, главы рода надеялись, что их брак, как и любой другой, будет прочным и принесет потомство; они превращали обручение в настоящее представление, сопровождающееся церемониальными жестами и формулами. Граф Гинский Балдуин II был обручен за 10 лет до того, как его произвел в рыцари Томас Бекет: иными словами, ему не было 10^[283]. Невеста была и того меньше: она еще не умела говорить. Как пишет Ламберт, ее вынесли к собравшимся вокруг нее родичам обеих сторон, чтобы все могли увидеть, что она согласна взять в мужья человека, которого выбрали для нее. То, что младенец согласен, все поняли по ее hilaritas: она засмеялась. Это значило, что отныне она невеста. Отец Балдуина умер лишь спустя двадцать лет после церемонии. Юный муж не мог ждать так долго, и к тому моменту, как он унаследовал графство, супруга принесла ему пять детей. За это время, однако, успел скончаться его тесть, а теща вышла замуж еще раз: супружеская спальня замка Ардр наконец освободилась.

Ламберт дает живое описание того, что происходило в спальне сына Балдуина, Арнульфа^[284]. Своей первой брачной ночи тот ждал очень долго: став рыцарем в 1181 г., он еще 13 лет искал жену. Графство Гин становилось все более влиятельным, и женить наследника было непросто: цена ошибки за неверное решение при охоте на невест была теперь высока. Наконец после долгих бесплодных поисков ему удалось напасть на след «добычи»: девушки, у которой только что умер брат, владевший замком Бурбур. Арнульф набросился на нее, несмотря на то что был уже обручен с одной из дочерей графа де Сен-Поль: она была хороших кровей, но выгоды от этого союза были незначительными. Без колебаний desponsatio было разорвано. Ламберт не говорит, как именно: было ли это так просто сделать? Необходимо было, кроме того, озаботиться диспенсацией, ведь новая невеста была в четвертой степени родства с Арнульфом. Ехать в Рим для этого не пришлось, но и согласия «простого» местного епископа Теруана было недостаточно для сына графа, так что за ним пришлось обращаться к архиепископу. Теперь супруги могли вступить в союз, образованный, как в это время уже были уверены миряне, соединением сердец. Арнульф «сочетался браком с законной супругой», и каждый из них явно выразил свое согласие. Муж наделил жену имуществом: унаследованным от матери замком Ардр, которым он мог распоряжаться даже при жизни отца. Рассказ Ламберта становится особенно интересным, когда он доходит до описания второго этапа свадебной церемонии – брачной ночи. В отличие от Иоанна из Мармутье, Ламберт почти ничего не пишет о церковных обрядах. Сообщает он лишь о таком занятном происшествии. Поскольку на нем лежала обязанность провести богослужение в доме новобрачных, он должен был прозвонить в колокола, но отказался, поскольку ранее на Арнульфа было наложено отлучение за то, что, разъезжая со своими людьми, он повредил мельницу, принадлежащую одной вдове и находящуюся, соответственно, под защитой Божьего мира. В Реймсе, куда Арнульф ездил за диспенсацией, он купил и отпущение грехов. Ламберт об этом не знал и своим отказом навлек на себя ужасный гнев графа – именно эту вину он искупал «Историей». Сочинение должно было понравиться Арнульфу, и, можно не сомневаться, именно поэтому завершающий этап свадьбы изображен в нем с позиции мирян.