Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 112 – Жорж Дюби

Муж, конечно, не может решить все сам, ему тоже нужен совет, но он не обязан искать его за пределами дома, дальше, у кого-то кроме членов семьи; священники при этом в его дела не вмешиваются. Вместе с тем выходки самого мужа не влекут за собой разбирательств и не ложатся в основу романа, ведь разбирательства возникают, когда задета честь. А честь – забота мужчины, но она зависит от поведения женщин. Дамы не всегда охотно идут на измену: в благородных домах изнасилования нередки. Если Жоффруа Плантагенет действительно делил ложе с Алиенорой, молодой супругой своего сеньора, хотела ли она оказаться на этом ложе? Взглянем, однако, на «Роман о Лисе»: Ренар проник на ложе Львицы, королевы, и воспользовался ею против ее воли. Тем не менее королева была признана виновной: против воли или нет, она познала удовольствие вне брака. Симпатии составителя, насмехающегося над Львицей, явно на стороне Лиса, который в этой сцене олицетворяет неостановимую мужскую силу. Не следует заблуждаться: то, что в текстах этого периода называется любовью – на латыни или местных языках, – означает не что иное, как «желание», желание мужчины и его жажду сексуальных подвигов. Даже в романах, именуемых «куртуазными».

Они повествуют именно о такой любви: неистовой, резкой, охватывающей мужчину в мгновение ока, сопротивляться которой невозможно. Она горячит кровь и заставляет его всеми силами добиваться «излишеств», пользуясь выражением Марии Французской^[264]. Это желание упирается в разного рода препятствия, которые мужчине нужно, одно за другим, преодолеть. Не бывает любви без препятствий. Выдержав одно испытание, любовник тут же подвергается следующему. У подобного положения дел есть и воспитательная функция: дабы обрести полноту мужской силы, рыцарь должен подвергать себя испытаниям на всем протяжении своей «молодости», пока не возглавит собственный род. Объектом его страсти обычно выступает замужняя женщина, супруга его сеньора, чаще всего его дяди. Любовь зарождается в атмосфере домашнего промискуитета, располагающей к изменам и инцесту. Неслучайно столько внимания ей уделяли Бурхард Вормсский и Иво Шартрский. Неженатый герой покидает дом своего отца; как правило, юношей отдают на воспитание братьям их матери. Подобная практика обусловлена закрепленным в обычае неравенством в статусе между благородными супругами. Род матери, таким образом, принимая к себе рожденных от представителя другого рода сыновей, достигших сознательного возраста, утверждал свою власть над ними – носителями крови предков. Поэтому глава каждого знатного дома на протяжении многих лет кормил, помимо всех прочих, сыновей своих сестер – тех, что не были предназначены для служения Богу. Он обучал их, вооружал, женил – одним словом, выполнял роль настоящего отца. В случае с Карлом Великим и Роландом легенда объяснила подобную отцовскую привязанность кровными, кровосмесительными связями… Итак, племянники дяде почти как родные дети, однако они пылают страстью к его жене. Одновременно, впрочем, она, подобно Деве Марии, занимает в их сердце место матери, с которой они так рано разлучились, уйдя из родного дома. В куртуазном романе, соответственно, отражаются социальные реалии: если любовь между дядей и женой его племянника нигде не описывается, то это потому, что, женившись, последний начинает жить отдельно.