Книга Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя, страница 83 – Стивен М. Флеминг

Другими словами, ученые, похоже, снаряжены хитроумно настроенными детекторами лжи, которые, однако, заглушены нашей слепой приверженностью традиционному процессу публикации научных работ. Хорошая новость заключается в том, что система постепенно меняется. Джулия Рорер из Института Макса Планка по вопросам развития человека в Берлине решила облегчить ученым возможность отказа от своих предыдущих результатов, запустив проект, который она назвала «Утрата уверенности» (Loss-of-Confidence Project). Теперь исследователи могут заполнить форму, объяснив, почему они больше не доверяют результатам собственного более раннего исследования. Логика состоит в том, что никто не знает исследование лучше самих авторов, а значит, они же будут и его лучшими критиками. Рорер надеется, что ее проект «вернет самокоррекцию» в науку и сделает ее прозрачнее для других исследователей, пытающихся использовать существующие данные^[208].

Кроме того, благодаря ослаблению жестких правил традиционной научной публикации исследователи все больше привыкают делиться своими находками и алгоритмами в интернете, позволяя другим изучать и проверять их тезисы, что служит элементом стандартного процесса рецензирования. Загрузив документ с отметкой времени, в котором излагаются прогнозы и обоснование эксперимента (так называемая предварительная регистрация), ученые получают возможность не увиливать и не сочинять небылицы для объяснения ряда неубедительных результатов. Существуют обнадеживающие данные, подтверждающие, что исследовательское сообщество реагирует положительно, когда ученые признаются в своих ошибках, и видит в этом признак коллегиальности и открытости, а не отсутствие компетентности^[209].

Другое направление работы нацелено на создание «рынков предсказаний», где исследователи могут спрогнозировать, какие результаты, по их мнению, удастся воспроизвести в дальнейшем. Команда проекта «Воспроизводимость социальных наук» (Social Sciences Replication Project) открыла фондовую биржу, на которой участники могли купить или продать акции каждого из тщательно изучаемых исследований, основываясь на их предполагаемой воспроизводимости. Каждый игрок на этой бирже начинал со 100 долларов, а его конечный доход определялся тем, как часто он ставил на исследования, которые удавалось воспроизвести. Ставки позволили исследователям измерить точный уровень метазнания сообщества по отношению к собственной работе. Впечатляет, что эти рынки очень хорошо предсказывают, какие исследования окажутся надежными, а какие – нет. Трейдеры сумели обратить внимание на такие особенности, как неубедительность определенных статистических результатов или малый объем выборки, – особенности, которые не всегда препятствуют публикации, но вызывают смутные сомнения в головах читателей^[210].

Вероятно, с развитием науки такое коллективное метапознание будет приобретать все бóльшую важность. Эйнштейн прибегнул к яркой метафоре для описания парадокса научного прогресса. Если мы представим себе совокупность научного знания в виде воздушного шарика, то по мере того, как мы надуваем его, площадь поверхности расширяется и соприкасается со все бóльшим и бóльшим количеством неизвестных нам вещей. Чем больше у нас знаний, тем больше мы не знаем и тем важнее задавать правильные вопросы. Наука очень сильно полагается на самосознание – способность человека оценивать силу доказательств в пользу определенной позиции и доносить это до других. Стюарт Файерстайн называет это «высококачественным» незнанием, отделяя его от низкокачественного, которое выражается в банально низком уровне знаний. Он отмечает, что, «если незнание… является тем, что движет науку, тогда оно требует того же внимания и осмысления, что и информация».