Книга Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя, страница 20 – Стивен М. Флеминг

Подобно особым сенсорным областям мозга, которые обрабатывают информацию, поступающую, например, от глаз и ушей, существуют и особые моторные структуры, которые посылают нейронные проекции вниз, к спинному мозгу, управляя нашими мышцами и координируя их работу. И в точности как зрительная кора, которая трансформирует входные данные в высокоуровневые репрезентации окружающего мира, моторная кора представляет собой нисходящую иерархию. Такие области, как премоторная кора, заняты созданием общих планов и намерений (например, «потянуться влево»), в то время как области более низкого уровня, вроде первичной моторной коры, отвечают за оставшиеся детали. Предполагается, что области префронтальной коры (ПФК) находятся на вершине как перцептивной, так и моторной иерархии. В этом есть смысл, если учесть, что ПФК имеет отношение к переводу высокоуровневых перцептивных репрезентаций («красный мяч находится там») в высокоуровневые репрезентации действий («давай поднимем красный мяч»)^[40].

Одно из следствий иерархической организации действий заключается в том, что, когда мы тянемся за чашкой кофе, нам не нужно сознательно активировать всю последовательность мышц. Вместо этого большинство действий планируется на более высоком уровне: мы хотим попробовать кофе, и наша рука, кисть и рот координируют свою работу, чтобы достичь желаемого. То есть такая искусная задача, как игра на фортепиано, представляет собой изысканный танец сознательных планов, разворачивающихся на высоком уровне иерархии (выбор скорости игры или акцента на определенных пассажах), и автоматических бессознательных актов моторного контроля, в нужный момент направляющих пальцы к нужным клавишам. Когда во время концерта наблюдаешь за работой пианиста, кажется, что его руки и пальцы живут собственной жизнью, а пианист парит над всем этим, отдавая команды сверху. Как сказал знаменитый пианист Владимир Горовиц, «я – генерал, а мои солдаты – клавиши». Говоря более прозаическим языком нейронауки, мы отдаем хорошо заученные действия на откуп бессознательным, вспомогательным уровням управления, вмешиваясь в процесс лишь в случае необходимости^[41].

Не каждый из нас осилит акробатику для пальцев, необходимую, чтобы сыграть на пианино Шопена или Листа. Но многие регулярно практикуют столь же незаурядный моторный навык при помощи другого клавишного инструмента. Я пишу эту книгу на ноутбуке, оснащенном клавиатурой со стандартной раскладкой QWERTY. Такое название она получила благодаря первым шести буквам верхнего ряда. История появления клавиатуры QWERTY, созданной политиком и изобретателем-любителем Кристофером Шоулзом в 1860‐х годах, весьма туманна (в самых первых печатных машинках все двадцать шесть букв алфавита располагались в ряд от A до Z, что, по мнению изобретателей, было наиболее эффективно). По одной из версий, такое расположение символов предотвращало заклинивание клавиш в первых пишущих машинках. По другой – это помогало телеграфистам быстрее расшифровывать сообщения, написанные азбукой Морзе. А согласно еще одной версии, компания Remington, первый крупный производитель пишущих машинок, сохраняла верность QWERTY, желая обеспечить лояльность к бренду со стороны машинистов, которые обучались на ее фирменной системе.