Онлайн книга «Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью»
|
Я просто не хочу слово «гопники» употреблять – ну нельзя контингент из моего района, в общем… Не надо так о них говорить. И они этих даунов, конечно, прессовали. И у них… И у них же истерики сразу случаются, и приходилось их как-то успокаивать. Его начинает тут же колотить, а этим нравится. Типа: «Чего делать?» – «Пошли даунов пугать». Ну и идут пугать даунов. А дауны уже, бедные, из класса не выходят. А испугать даунов – делать ничего не надо: стоит скорчить какую-то рожу или ногой топнуть, и у тех истерика начинается. Вот и приходилось этих даунов отбивать. Объяснять этим парикмахерам и слесарям, что это не совсем правильное поведение. Что у них и без того жизнь сложная. Никто не помогает: учителям пофиг, родители не видят, а я там одна как могла. Жаловаться тоже нельзя – тогда точно пипец. Причем не было никакого конкретного заводилы: все просто ради развлечения. Можно с одним разобраться, тогда ситуация поменяется, а там – нет. Но я в этом кавардаке просуществовала недолго, так как все это наскучило. Сначала было интересно, пока все это наблюдаешь, а потом просто перестала туда ходить. А гопники считали меня таким же дауном, только который не пугается. Которого надо напугать как-то по-другому. То есть более сильно. Они мне угрожали, поджидали возле выхода из ПТУ. Я в результате перестала ходить, так как стали мне угрожать расправой за защиту даунов. Геворков: А те угрожали? Студентка: Да что угрожали, гопники? Чем могут угрожать гопники? Ну пока мне парикмахерши угрожали, я еще держалась. А когда пацаны, то уже… Но в итоге уже даже угрожали не из-за даунов, а просто, что я на них не похожа. Когда один человек не может понять другого, то начинается форма агрессии, ну если нет желания понять. Или форма страха, или форма агрессии… Геворков: А ты не боялась? Студентка: Нет, нет, чего их бояться. Ну потому что я жила в этом районе – ну в соседнем, и там были истории пожестче. Поэтому нормально. Потом вообще надоело все, ушла из дома, уехала на хер. Вот, здесь теперь. Геворков: А дауны как тебя, благодарили? Студентка: Да нет, они меня пугались. (смех в аудитории) Ты что, дождешься от дауна благодарности! Не, никакой ответной реакции. Меня тоже боялись дауны-то, вот в чем дело. Геворков: Сколько тебе тогда было? Студентка: Четырнадцать-пятнадцать. Жизнь проводит кто как может. (аплодисменты) Угаров: Вопросы есть к Сергею? Шабурова: А сейчас сколько лет девушке? Геворков: Двадцать три. Сейчас она во ВГИКе учится. Угаров: Хорошо. По-моему, война тут отражена, и крайне интересный мир. Сперва этот текст меня немножко даже испугал тем, что он метафорический, – потом вслушался, а на самом деле он не метафорический, очень конкретный правдивый мир. В него веришь. Но при этом остается ощущение метафоры. Парикмахерши, гопники и дауны. (смех в аудитории) Упражнение: «Инсценизация» Угаров: Теперь перейдем к тому, что называется инсценизация. В драматургии очень важно понятие «другой». Другого очень важно выслушать. Услышать другую точку зрения. Давайте проведем эксперимент под названием «Другой». Теперь у нас Шалкина Лена. Шалкина: Прочитать текст? Угаров: Да, обязательно. Шалкина: – Меня его мама назвала неряхой, грязнулей и неблагодарной. – Чего это вдруг? |