Книга Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью, страница 51 – Елена Ковальская, Михаил Угаров, Иван Угаров

Вот, вот это, понимаете? Какое безумное событие (смех в аудитории) происходит с героем! Мне интересно сразу, мой интерес держится на высоком уровне, потому что я не понимаю! Самое простое – сказать, что соседка – сумасшедшая. Но тогда бы интерес резко падал: ну сумасшедшая, всякое бывает.

Дальше идет цепочка.

«С каждым следующим днем в мой адрес стали сыпаться самые нелепые обвинения, на которые только была способна разыгравшаяся больная фантазия соседки».

Все-таки больная фантазия.

«Волей-неволей мне пришлось занять оборонительную позицию, так как перевести ситуацию в плоскость юмора не удавалось. А потом я узнал, что соседка до пенсии работала одной из тех теть, тетенек-диспетчеров, которые отвечают на вызовы той самой аварийной кнопки в лифте, которой, будучи мелкими пацанами, мы любили побаловаться. Пока я пытался связать в голове эти истории, врагами соседки стали все жильцы по площадке».

Понимаете? Веер пошел, расширение.

«И она отгородилась от всех дополнительными двумя дверями. А недавно она внезапно умерла. Я вдруг понял, что все-таки она мне нравилась. И фантазии ее были очень качественными».

Вот согласитесь: странная история, симпатичная. Это реальная история, да?

Клеблеев: Угу.

Угаров: Если эту историю переводить в фикшен, то что здесь интересно? Отношения героя и этой странной женщины. Дальше можно строить цепочку, но поскольку у нас объем – страница, то необходимы два состояния: до события – и состояние после. Что нужно автору пресечь – это мотив безумия соседки. Чтобы читатель, зритель даже не думал в эту сторону. Потому что тогда становится неинтересно. Интересно – когда ты не понимаешь, что это такое. Это что – это любовь пожилой женщины к молодому человеку? Вряд ли. А что? Это одиночество? Можно интересно описать такую степень одиночества этой тетки, которая вот так… хочет дружить. Но если герой догадывается, что это такое – раз он говорит, что ему нравилась ее фантазия, – тогда чем он должен ответить на этот уровень дружбы?

В общем, работа хорошая. Не знаю, продолжать ее или нет, но она интересна.

Хорошая работа Мустафиной Мадины. Тут семейная история. Прочитайте нам, а то я немножко устал уже читать вслух.

Мустафина: «Граница».

Моя семья. Мама, отчим, братишка и собака. С отчимом отношения всегда были плохие. Мы часто ссорились. Особенно бесило, когда он меня воспитывал. У меня всегда возникал вопрос: кто он такой, чтобы меня учить? Мама вышла за него замуж, когда мне было около года. Неприязнь к нему была с самого детства. Даже в несознательном возрасте у меня было отторжение.

В подростковом возрасте напряжение обострилось. Наша семья разделилась на два фронта: мама, отчим, брат – и мама, брат, я. Если телевизор смотрит первый фронт, я уже не могла присоединиться к ним. И наоборот, если смотрим мы, то он не мог подойти. Если мне надо покушать, а на кухне кушает он, то я либо жду, когда он закончит, либо беру еду и иду в свою комнату.

На кухне стоял красный чайник в белый горошек. Я никогда его не брала, потому что он оттуда пил из горла. Поэтому у нас были отдельные бутылки, и вообще, если в холодильнике было что-то мое, то я сверху оставляла бумажку с надписью «Мадина».

Если он что-то покупал, то я это не брала.

Мама: Будешь мороженое?