Книга Чёрный ратник 7, страница 73 – Макс Гато

Арсений Викторович Кнутов, аудитор третьего ранга имперского управления доходов и отчётности.

За ним ехал Пётр Вадимович Сель, его помощник, с толстой записной книжкой, притороченной к седлу, двое писарей помоложе и десять конных охраны в имперских цветах. Два воза с сундуками замыкали колонну.

— Барон Темников, — произнёс Кнутов, останавливая коня в пяти шагах от меня. — Имперское управление доходов и отчётности прибыло для проверки баронства Озёрполь в порядке, установленном для вновь учреждённых владений. Все необходимые бумаги при мне.

Он протянул свиток, и Клим принял его, не зная, что с ним делать, и передал мне. Печать была настоящая. Я видел такую на письме, которое Кнутов вручил мне на стене Ярмута. Я оглядел всю процессию.

Я прочёл предписание целиком, и в нём меня занимали две строки. Первая называла срок: ревизия владения в течение года со дня пожалования, и год этот истекал зимой. Вторая была написана без нажима, ровным писарским языком, и говорила, что отказ владетеля в содействии ревизии вносится в донесение отдельной статьёй.

Войска за этой бумагой не стояло. Вот только моя грамота на баронство вышла из той же канцелярии, на такой же бумаге и под такой же печатью, и ломать одну, стоя на другой, я не мог. Землю мне дал император лично под условие держать восток, и донесение Кнутова прочтут там же, где эту грамоту подписывали.

Не те гости, каких я ожидал.

— Милости просим, — сказал я. — Разместитесь в доме, ваши люди в казарме. Клим, распорядись.

Кнутов спешился и посмотрел мне прямо в лицо.

— Вы бледнее, чем в Ярмуте, барон Темников, — заметил он. — Восток не пошёл вам на пользу.

— Как скажете, — отозвался я.

Кнутов позволил себе слабую улыбку и прошёл мимо меня в ворота.

Пока его людей устраивали, я ушёл в кузницу и позвал туда Олафа и Хлопова. И сразу же поставил Полог.

— Луну в Серебово, — приказал я. — Сегодня же, до темноты, через южные ворота. С ней Зарецкий и двое людей Клима. Хозяйство там всё равно надо проверять, Кондрат всё равно просил кого-нибудь из города поставить.

Олаф кивнул, не задавая лишних вопросов.

— Ваше благородие, а если он захочет посмотреть книги? — почти шёпотом спросил Хлопов. — Они на ней, половину почерком Луны писано.

— Книги покажешь ты. Почерк — твоей помощницы, которая уехала по хозяйству. Если спросит имя, назовёшь любое, но чтобы это имя у тебя было готово заранее.

Я оглядел Хлопова.

— Врать ты умеешь, так что крутись.

Хлопов только слабо улыбнулся и виновато развёл руки в стороны.

— У нас ещё Зарецкий, — напомнил Олаф.

— Он маг, которого имперская академия числит перебежчиком, но после Кривичей он у нас под видом информатора, — спокойно сказал я. — Кнутов наверняка читал те бумаги. Прятать его вместе с Луной незачем.

Олаф почесал подбородок и выдохнул.

— Ещё Гнус, — сказал он.

— Маг, служивший сотнику-самозванцу, у меня на службе — это вопрос, на который я могу ответить, — отозвался я. — Он отрабатывает жизнь, и это в порядке вещей. А вот Хвата никуда деть уже не получится.

Хлопов переступил с ноги на ногу.

— Ваше благородие, пленный без суда полгода в подвале можно трактовать как превышение власти по имперским уложениям, — осторожно сказал он. — Как бы имперская канцелярия вопросов не начала задавать.