Книга Чёрный ратник 7, страница 47 – Макс Гато

Ярослава расслабилась, устроилась под боком, и через несколько минут её дыхание выровнялось.

Утром нас позвали в те же палаты, только свечи уже погасили, а ставни открыли, и в палате стоял серый утренний свет.

Сомов сидел в кресле. Все трое советников были при нём, и сегодня им поставили лавку, а не оставили стоять.

Начал он сам.

— Барон, вы приехали не о погоде говорить, — сказал он. — Слушаю вас.

— У меня есть соль, — ответил я. — Промысел работает, и к осени он будет давать втрое против нынешнего. У вас скот, солонина и кожа. Я предлагаю вам покупать соль у меня.

— Соль мы берём в Долгороде, ваше благородие, — вставил Щапов. — Возят её нам исправно, и цена нас устраивает.

— Двести вёрст, — возразил я. — А ко мне от вас два дня пути.

— Зато возят круглый год, барон, — произнес Щапов, — и без всяких неприятностей.

Он сказал это мягко, с улыбкой.

Круглов снял очки и протёр их краем рукава.

— Какую цену вы просите, господин барон? — спросил он у меня.

— Пятьдесят копеек за пуд на месте, в Серебово. Это на десять копеек ниже того, что берут в Кузовке, и вдвое ниже долгородской с доставкой.

Щапов открыл было рот, но Круглов поднял палец, и торговец промолчал.

— Цена хорошая, — признал казначей. — Только возить придётся нам.

— Да, — согласился я. — Дорогу от Браневки до вашей границы я чиню за свой счёт, до осени. У вас телеги ходят по ней с грузом, а я ставлю доски на двух болотистых участках и подсыпаю щебень на подъёме.

Сомов выпрямился в кресле.

— Это уже интересно, — сказал он.

— И третье, — продолжил я. — Пока обозы идут по моей земле, за них отвечаю я. Если хоть один ваш воз пропадёт на моей стороне, я возмещаю товар серебром.

Жеребцов заговорил впервые за всё утро.

— Щедро, барон, — произнёс он своим мягким голосом. — Настолько щедро, что человек осторожный сразу спросит, во что ему это обойдётся.

— В соседство.

— Соседство у нас и так есть.

— А вот соседа у вас нет, — возразил я. — Тарусины пресеклись, потом тут сидел беглый сотник, который называл себя бароном. Все эти годы на севере у вас был Саровск, и разговаривал с вами как хотел.

Щапов подался вперёд.

— Ждан Никитич с нами торгует честно, — сказал он. — Он берёт наши кожи, даёт нам лес по хорошей цене, и никаких обид от него мы не видели.

— Я знаю. Со мной он тоже начал честно: прислал письмо, поздравил, предложил купить всю мою соль. По тридцать копеек за пуд.

— Тридцать? — Круглов поднял брови.

— Тридцать. А через неделю мой обоз вырезали на дороге вдоль озера.

— Доказательств этому у вас, ваше благородие, как я понимаю, нет, — заметил Жеребцов.

Жеребцов чуть наклонил голову, принимая ответ, и замолчал.

— Барон, вы предлагаете нам поссориться с Саровском ради вашей соли, — сказал Щапов. — Мы возим через саровский тракт лес, а зимой гоняем скот на север, на ярмарку в Морозгород. Ссориться с ними нам не с руки.

Я посмотрел на Петра Сомова. Он, в отличии от своих советников, хранил молчание.

— Векшин не остановится на Озёрполе, — спокойно произнес я.

Глаза Сомова блестнули, но быстро погасли, как только он погладил свою бороду.

Щапов тем временем усмехнулся.

— Ждан Никитич двадцать лет сидит у себя и на чужое не зарится, — заявил он.

— На юге от него была пустая земля без хозяина, — ответил я. — Теперь хозяин появился, и у хозяина оказалась соль. Если он меня сомнёт, у него будет соль, озеро, перевал и вся долина. А потом он посмотрит на юг, и просить помощи вам будет уже не у кого.