Книга Обнулённый 6, страница 46 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Капитан… — донесся до меня далекий голос.

Значит, мне придется его остановить. Вопрос, смогу ли я одолеть его после недавних несистемных улучшений моих силы и ловкости. Есть еще боевой ритм, разгоняющий тело на максимум. Интересно, максимум вырос? А что еще я мог улучшить…

— Капитан! — позвал меня голос еще ближе.

Оказалось, что Бенджи стоял под самым носом и тщетно звал меня.

— Что случилось, Бенджи? — вынырнул из потока мыслей я.

— Там это, госпожа баронесса, — взволнованно произнес он. — Госпожа баронесса хочет, чтобы вы показали ей стены. И ожидает вас у северной стены.

Я хотел было сказать, что вот же они, стены, и чего на них смотреть. Но Бенджи такие вопросы не решал. А значит, это была еще одна идея Иеремии.

— Спасибо, Бенджи, — хлопнул по плечу молодого сержанта я. — Постарайся никого не пускать на стенку, пока мы будем там.

— Так там ее гвардейцы уже все перекрыли… — протянул он.

Я быстрым шагом направился к северной стене, поглядывая на затянутое тучами вечернее небо. Хальд и еще один гвардеец ожидали у лестницы внизу. И проводили меня безразличными взглядами. Иеремия стояла поодаль, так, чтобы ее слов не было слышно караульным внизу. Она опиралась руками на стену и смотрела вдаль.

— Хорошая стена, — сказала она, когда я подошел ближе. — Для посёлка на сорок душ — очень хорошая.

— В посёлке произошло прибавление, — равнодушно заметил я.

— Я знаю, — она улыбнулась. — Я просто смотрю, во что превратилось место, которое я отдала девочке, потому что мне было некуда её деть.

Иеремия повернулась ко мне и шагнула ближе, опершись бедром на стену. Расстояние между нами стало меньше, чем нужно для разговора.

— Я хочу, чтобы вы знали одну вещь, Кассель, — тихо проговорила она, и пар от её дыхания шёл мне в лицо. — Мне это тоже не в радость. Я не выбирала ни эту зиму, ни эту войну, ни то, что мне теперь приходится торговать собой за гарнизон. В Талвеге я предложила вам нечто гораздо более честное, и вы отказались, и я вас за это не возненавидела. Я вас за это зауважала.

Она сняла перчатку с правой руки и положила ладонь мне на предплечье. Ладонь была холодная даже через рукав.

— Вы ведь понимаете, что помолвка — это фикция, бумага? Бумагу можно наполнить чем угодно. Или ничем. Я не стану стоять у вас над душой и не стану спрашивать, с кем вы проводите вечера. Мне нужен север и человек, который умеет его держать. Всё остальное — на ваше усмотрение, и я говорю это совершенно серьёзно.

Голос у неё к концу фразы сел, и она звучала хрипловато. У любого другого человека на моём месте в этот момент внутри что-нибудь бы повернулось. Я же с трудом сдержался, чтобы не припомнить конкретную фразочку из трущоб столицы, отлично подходящую под ситуацию.

Я смотрел на мешки у неё под глазами и на алую мазь в трещинах на губах и думал о том, что эта женщина ходила по Серому лесу в другом теле, с другим лицом и с другими руками. Уже тогда она сказала, что ей интересна Айрис. А кроме нее в Косинце есть еще как минимум два человека, кого я хотел бы защитить.

Я снял её ладонь со своего предплечья.

— Иеремия, — обратился к ней я.

Она сжала губы, и игривое выражение сошло с ее лица.

— Ты редкий человек, — произнесла она уже обычным голосом, и даже отступила на полшага, чтобы между нами снова была дистанция. — Большинство на твоем месте захотело бы поиграть.