Книга Обнулённый 6, страница 36 – Макс Гато, Виктор Рэн

Лилиана вышла к ней и поклонилась первой, как положено приветствовать правящую баронессу. К этому времени на улицах собралось пол посёлка, и он смотрел на приехавшую госпожу со стен, с крыльца и из-за кузни.

— Ваша милость, — сказала она. — Рада приветствовать вас в Косинце.

— Я рада, что наконец-то смогла приехать. — Иеремия взяла её за обе руки и подержала. — А ты похудела.

— Тяжелая зима, — улыбнулась Лилиана. Ровно так же, как осенью она улыбалась в лицо Дециму.

— Ты даже не представляешь, насколько, — согласилась Иеремия и снова закашлялась.

Лилиана развернулась ко мне, и в её голосе ничего не поменялось.

— Позвольте представить: Кассель из дома Алард. Лорд-протектор Севера по моему указу.

Иеремия подняла брови.

— Надо же, — произнесла она. — Оказывается, господин Алард всё же не против принять новый титул. Но из правильных рук.

— Дело не в руках, госпожа Красс, — улыбнулся я.

Иеремия посмотрела на меня секунду дольше, чем требовалось.

— Давайте я провожу вас в дом, — предложила Лилиана.

Иеремия тут же воспользовалась моментом и взяла ее под руку. И вплоть до господского дома она шла и говорила о мелочах с Лилианой, как закадычная подруга. Из восьмерки гвардейцев внутрь зашли лишь двое, но и те остались у входных дверей.

В дом Иеремия вошла, стягивая перчатки по одному пальцу, и в восточном коридоре остановилась. В простенке между дверями стояла ваза. Высокая, с узким горлом, расписанная синим по белому.

— Не может быть, — выпалила Иеремия.

Лилиана остановилась рядом с ней.

— Такая же, — продолжила гостья. — Я разбила такую у себя, когда мне было восемь. Мать меня потом не пускала в тот коридор два года, а я всё равно бегала по дому, сломя голову.

Она засмеялась, и смех у неё перешёл в кашель.

— Отец купил такую же, — ответила Лилиана. — Моей матери твоя очень нравилась, и она о ней скучала. Отец ездил за этой в Талвег и привёз её сам.

— Гаррет умел делать приятное, когда хотел, — сказала Иеремия.

Ироничное замечание от женщины, по чьему приказу Гаррета казнили на площади перед всем Талвегом. Лилиана не изменилась в лице.

— Он много чего умел, — произнесла она. — Пойдём, слуги уже готовят перекус. Тяжело, должно быть, с дороги.

Говорить мы сели в большой комнате. Распорядителя Лилиана отправила к обозу, Хальд остался во дворе со своими, Лазаря и Ульриха я не позвал. Трое в комнате, дверь закрыта, и на столе самые приличные из припасов, что были в Косинце.

Иеремия к ним даже не притронулась. И начала говорить сама, не дожидаясь, пока её спросят.

— Западной границы больше нет, — сказала она. — Застав не осталось ни одной. Земли от Ржавой реки до старого тракта у меня отняли, и это пятая часть баронства по пашне и четвёртая по людям.

— Что по крепостям? — спросил я.

— Держатся все три. Красный Камень, Подгорный, Гримстоун. Подгорный в осаде с самого начала зимы. Снег помог им больше, чем я. По такому снегу стену не берут.

Она налила себе воды и выпила половину.

— На юге затишье, — продолжила она. — Перемирия нет: ни я, ни толстяк его не просили, и ни одна бумага не подписана. Но друг на друга мы больше не нападаем. У них на западе отняли большой кусок земли, и теперь у нас один и тот же враг на одном и том же фланге. Две войны одновременно не выиграет никто.