Книга Обнулённый 5, страница 19 – Макс Гато, Виктор Рэн

Вечером я пошёл на центральную площадь, чтобы осмотреться. Пошёл один, потому что Берт продолжал отыгрывать роль телохранителя и должен был остаться в доме, а Шу занималась делами Лилианы и на улицу не выходила.

Главная площадь Талвега лежала между замком и рекой, и я не сразу осознал её размеры, потому что в прошлые дни проходил только краем. Теперь я прошёл её всю. Народу было полно. Вдоль трёх сторон площади стояли лотки. Пирожники, торговцы лентами, продавцы дешёвых образков Вереи, мясник со шпажками, от которых тянуло углями и жиром. Над головами между домами натянули верёвки с цветными лоскутами, и лоскуты шелестели на ветру.

В центре площади плотники доканчивали помост.

Он был большим, шагов пятнадцать в длину, и высоким, локтя в полтора от земли, с широкой лестницей с одной стороны. Двое мужиков прибивали к краю резные щиты с гербом Красса. Третий развешивал по бортам красную ткань.

Рядом собирали что-то вроде навеса на столбах, и мальчишка таскал под него скамьи.

Я прошёл мимо дважды, с разных сторон, и ничего необычного не увидел. Похоже, тут собирали декорации для ярмарки.

Помост, украшения, лотки, флажки. Люди вокруг обсуждали, будут ли раздавать хлеб, как раздавали позапрошлой осенью, и один старик уверенно объяснял соседям, что раздадут обязательно, потому что барон всегда милостив, когда гости съезжаются.

Я поймал себя на том, что почти успокоился, и мне это не понравилось. Для подстраховки на такие случаи у меня был инструмент.

Использован навык: Звериное чутьё.

Я стоял и перебирал звуки и образы людей вокруг на предмет кого-нибудь, кто следил бы за мной с особым вниманием. Но чем больше я вслушивался и вглядывался, тем больше удивлялся. За мной не следил никто.

Ни один человек на этой площади не уделил мне больше внимания, чем уделяют прохожему, который может случайно задеть или наступить на ногу. Зато чутьё зацепило другое.

Четверо человек в разных концах площади держали внимание на одной точке. Один стоял у стены дома напротив, скрестив руки. Второй ходил кругами возле лотка с лентами, ничего не покупая. Третий и четвёртый стояли порознь, шагах в двадцати друг от друга, и оба смотрели в одно место.

Я проследил линию и обнаружил, что точка находится в десяти шагах от меня. У прилавка со скобяным товаром стояла женщина. На ней было простое серое платье с длинным рукавом. Тёмный платок, из-под которого выбивались светлые пряди. Перчатки из плотной ткани, застёгнутые у запястья. В такой день их носят разве что те, кто работает с землёй.

Она разглядывала разложенный на прилавке товар. Обычная горожанка, каких на площади были десятки, и четверо крепких мужчин держали её в поле зрения, не приближаясь ближе двадцати шагов.

Я подошёл к прилавку. Она взяла с сукна нож. Обычный рабочий инструмент, каких на таком прилавке лежит с дюжину. Она положила его на указательный палец, чуть повыше гарды, и подержала, проверяя, куда склонится лезвие.

Нож качнулся к острию. Женщина чуть двинула пальцем, ловя точку баланса, и вернула нож на сукно. Горожанки так не делают. Так делают люди, умеющие обращаться с клинками.

— Сталь плохая, — сказал я, подойдя ближе.

Она повернула голову.

Это была женщина лет тридцати с небольшим, может, ближе к тридцати пяти. Прямые светлые волосы, серые глаза, и лицо, которое я бы назвал красивым, если бы в нём было чуть больше мягкости. Плечи развёрнуты, подбородок держит высоко. Платье простого покроя не скрывало ни осанки, ни крепости ее мышц под одеждой.