Книга Обнулённый 4, страница 74 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Руку, — сказала Лилиана.

Я не совсем понял, о чем она говорила. А потом до меня дошло, что я все еще сжимаю ее ладонь.

— Прошу простить, миледи, — отпустил Лилиану я.

Она убрала выбившуюся прядь волос за ухо и перевела взгляд в сторону окна. Похоже, пока разговор был окончен. Я поднялся из-за стола и вышел на улицу в поисках кузни, где должен был остановиться Ульрих.

Здание нашлось быстро. Оно стояло через два дома от торгового разъезда. С улицы было видно, что наковальня покрылась слоем ржавчины, а крыша самой кузни просела с одного края, и в ней была осязаемых размеров дыра.

Ульрих устроился у верстака. Трофеи с хаку он разложил перед собой в три кучки: оружие, снаряжение и всякая мелочь вроде костяных амулетов и старых монет. Он сидел и методично разбирал накопленное, и складывая то, что можно обменять, отдельно от того, что годилось только на выброс.

В углу, на перевёрнутом ящике, сидел мальчишка-кузнец. Которого недавно экипировали в броню убитого ассасина. Парень наблюдал за работой старика молча, подперев подбородок кулаком.

— Пришёл поблагодарить за помощь? — спросил Ульрих, не поднимая головы.

— Пришёл предложить работу, — не стал юлить я.

Ульрих отложил наконечник и взял следующий.

— Говори.

Судя по тому, что я понял о нем за это недолгое время, Ульриху было бессмысленно продавать красивую картинку, поэтому я выложил всё как есть.

— Косинец умирает, — начал я. — Треть дворов пустует, земля на севере простаивает, даже та, что пригодна для пашни. Гарнизон состоит из десятка мальчишек, едва научившихся держать копье в руках. За стенами сидят разбойники… ну или как их назвал Вальтер, «вольные люди», а с севера каждые две-три седмицы приходят хаку. Ещё зима-две в таком темпе, и здесь останутся только стены.

Ульрих продолжал работать, не прерывая меня.

— Если Косинец опустеет, тебе некуда будет приходить, — продолжил я. — Даже в текущем состоянии разъезда, караваны сюда еще ходят. А до Торгового Поста слишком далеко от границы, не говоря про Талвег или Гримстоун.

— Я тебя услышал, — проговорил Ульрих. — Еще что-нибудь?

— У леди Лилианы нет ни одного человека, которого можно с уверенностью отправить в Спорные земли. Ни одного. Она принимает решения о северной границе вслепую, потому что знающие ходоки, либо мертвы, либо в Талвеге, либо ушли в лес к Вальтеру. Ты знаешь эти земли лучше прочих. Должность советника при доме Блэквудов означает, что твоё изгнание перестаёт что-либо значить на деле, даже если где-то в ящике валяется грамота Гаррета.

Старик отложил очередной наконечник, положил ладони на верстак и впервые за весь разговор поднял на меня глаза.

— Ты не мне карьеру строишь, — произнёс он спокойно. — Ты себе тыл строишь. Тебе нужен человек, который удержит это место, когда тебя здесь не будет. А в том, что ты здесь не задержишься, я уверен. Видел уже воинов в достатке за семь десятков зим.

Врать не имело смысла.

— Да, — ответил я. — Именно так. Только в одном ты не прав — я пока не знаю, останусь или уйду. Все решится через две с половиной седмицы, на приеме в Талвеге.

Ульрих покачал головой, а затем кивнул, придя к собственным выводам, которые озвучивать он не стал.

— Хорошо, что ты не стал юлить. — Он вытер руки о шкуру. — И, скажу прямо, тебе знатно повезло. Приди ко мне Гаррет, я послал бы его далеко за край Спорных земель, прямиком в жернова Пятого легиона демонов. Но его дочь…