Книга Обнулённый 4, страница 2 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Зато дорогу починили, — ответила жена. — Раньше до Подгорного три дня, а теперь за полтора пусть идет.

Мужик только рукой махнул:

— Ничего твоя башка не варит. То для ихних повозок, не для наших.

Выходит, Торговая Компания контролировала не только торговые пути, но и существенную часть рынка. Монополия, которую терпели, потому что взамен получали инфраструктуру.

После таверны мы двинулись дальше. Дождь стих к вечеру, и дорога чуть подсохла, а часть воды утекла по канавам. Холмов вокруг поубавилось, и территория становилась более открытой. Перед глазами предстали просторные поля, луга, пастбища, на которых пасся скот. Вблизи Стены, в Шторрене, барон о таких землях и помечать не мог.

Теперь я больше понимал, почему сюда сбежала Иеремия после того, как мы разрушили ее прошлый сосуд. Не считая политического кризиса, силы и красоты Беатрис, конечно же.

На привале я достал книгу по несистемной прокачке, до которой так и не доходили руки.

Переплёт потемнел от сырости, но страницы внутри были целы. Я раскрыл на том месте, где заканчивался вводный текст и начинались описания практик. И, как мы и обсуждали с Лазарем про артефакт-кольцо на моем пальце, текст на древнем языке и впрямь был легко читаем.

Первое упражнение по описанию казалось простым. Сесть, закрыть глаза, дышать в определённом ритме: четыре удара сердца вдох, семь — задержка, восемь — выдох. Повторять, пока не появится «ощущение потока». А затем сконцентрировать этот поток внутри себя.

Я сел, закрыл глаза и начал дышать. Четыре. Семь. Восемь. Четыре. Семь. Восемь.

На пятом цикле не произошло ровным счетом ничего. На десятом я почувствовал лёгкое головокружение. На пятнадцатом я как будто бы уловил то самое чувство потока за хвост, но оно тут же от меня ускользнуло. Я попытался сфокусироваться, и… ничего не вышло.

— Как идет прогресс? — спросил Лазарь.

Он сидел рядом и наблюдал, подперев подбородок рукой.

— Что-то такое почувствовал, не знаю, как объяснить, — ответил я. — Но сразу же потерял, как только начал слишком много думать.

— Классический паттерн для медитативных практик, — кивнул Лазарь. — Осознание разрушает переживание. Это описано в дюжине религиозных текстов, которые я изучал в семинарии. Нужно перестать пытаться контролировать процесс и позволить ему идти самому. Хотя это звучит проще, чем есть на самом деле.

Я попробовал последовать совету Лазаря, но вновь провалился. Когда перечитал текст на предмет пометок на русском от предыдущего владельца, то обнаружил только предостережение «быть осторожным» и «можно стоять, а не сидеть».

— Рано делать выводы, — обнадежил себя я и захлопнул книгу.

Пока у нас была возможность, нужно было поспать. Но про дозоры мы не забыли, и как обычно сторожили парами. Мне выпало время с Лазарем, но он оказался на удивление немногословен.

А утром третьего дня мы нагнали караван.

Вернее сказать, караван нагнал нас. Мы услышали крики и лязг железа ещё до того, как увидели повозки. Дорога огибала холм, и за поворотом открылась картина, от которой я схватился за меч прежде, чем успел додумать мысль.

Четыре повозки стояли поперёк дороги. Одна перевёрнута, одна горела. Между повозками спина к спине держалось четыре человека с оружием и в крепких кольчугах. И до них с разных углов пытались дотянуться краснокожие демоны. Если бы не перевернутая повозка, к которой прижимались воины и где прятались другие люди, дело было бы швах.